Архивы Некрономикона. Создание Некрономикона.

Создание Некрономикона. Перевод

Архивы Некрономикона. Создание Некрономикона.

Перевод: Стриглава Уварова Редактор: Ольга Гаврилова.

Смерть матери в 1921 году опечалила Лавкрафта, но, тем не менее, он был готов двигаться дальше. Его весьма вдохновляли многочисленные дружеские отношения, сформировавшиеся в кружке любительской прессы. Его рассказы и статьи приобрели значительный статус в этих кругах, и вскоре его друзья побудили его стать профессиональным писателем. Рынок предпочтительной тематики во времена Лавкрафта был гораздо меньше, чем сегодня, но, в 1923 году, он нашел свою нишу в «Сверхестественных рассказах». «Сверхестественные рассказы» был одним из первых журналов, специализирующихся на научной фантастике и ужасах. Позднее он привлечет многих восходящих звезд, включая Рэя Брэдбери и Роберта Блоха. И, хотя Лавкрафт позже предоставлял свои истории в другие журналы, все же, он отдавал большую часть своего творчества в «Сверхъестественные рассказы».

В апреле 1923 года Лавкрафт отправил в журнал пять рассказов. Одним из них был «Пес», первый, в котором отображен «Некрономикон». В «Псе» рассказывается о двух молодых людях, которых занимали глубины зла в искусстве, литературе и жизни. Использовав все законные возможности, чтобы утолить свои страсти, они решают заняться грабежом, принося свои ужасные трофеи домой в музей, находящийся в их подвале. Пара посещает Голландию, чтобы выкопать тело осужденного мага и найти на трупе амулет, изображающий крылатого пса.

Эта фигура им незнакома:

«Амулет и в самом деле не походил ни на что известное рядовому читателю учебников по истории искусств, но мы сразу узнали его: в запрещенной книге «Некрономикон», написанной безумным арабом Абдулом Аль-Хазредом, этот амулет упоминается в качестве одного из зловещих символов души в культе некрофагов из недоступной европейцам страны Лянь в Центральной Азии. Мы тщательно изучили описание страшного амулета у этого арабского демонолога; очертания его, писал Аль-Хазред, отражают таинственные, сверхъестественные свойства души тех людей, которые истязают и пожирают мертвецов» [25]

У двух воров есть копия «Некрономикона», и они советуются с ним по возвращении, много читают «о свойствах (амулета) и о связи духов и призраков с тем, что он символизирует…» [26]. В конце концов, темные знания книги не приносят друзьям ничего хорошего. Труп мага в облаке летучих мышей в компании с монструозным псом, вскоре появляется за пределами их особняка. Существо растерзывает одного из гробокопателей, а другой решает убить себя, чтобы избежать его мести. Лавкрафт рассказывает историю в преувеличенном стиле, подобном По, и текст наполнен таким количеством ссылок на другие произведения писателей ужасов, что некоторые критики назвали рассказ пародией. [27]

Что вдохновило Лавкрафта на название «Некрономикон»? Позднее Лавкрафт утверждал, что впервые услышал это имя во сне. Это неудивительно; многие из рассказов Лавкрафта уходят своими корнями в сны, хотя он часто изменял их в соответствии с его литературными потребностями. Исследователь Лавкрафта Джордж Т. Ветцель упоминает один источник вдохновения: «Астрономикон» - незавершенную астрономическую поэму римского поэта 1-го века Маркуса Манилия. Лавкрафт читал стихотворение Манилия еще в 1915 году, поскольку он цитирует его в любительской астрономической колонке, которую написал для «Asheville Gazette-News». [28] Вероятно, подсознание Лавкрафта отфильтровало эти знания и вдохновило на название книги.

Когда-то Лавкрафт мечтал о греческом наименовании книги, и он попытался перевести его. Однако греческий Лавкрафта был менее совершенным, и он решил, что «Некрономикон» означает «Изображение [или отображение] Закона мертвых [29]. По-видимому, рассказчик в «Псе» нарушил один из этих законов и должен быть наказан. С тех пор почти каждый комментатор Лавкрафта предлагает свой собственный перевод, начиная от «Путеводителя по стране мертвых» [30] и заканчивая «Книгой законов/защиты (нечестивых) мертвых [31]. Трудность связана с частицей «ном» этого слова, которое может быть истолковано несколькими способами. Самым точным переводом, вероятно, является версия С. Т. Джоши: «Рассмотрение мертвых». [32] Тем не менее, видение самого Лавкрафта «Некрономикона» далеко от последствий его названия.

Однако, если «Некрономикон» греческого происхождения, то почему Лавкрафт приписывал его «безумному арабу Абдулу Альхазреду»? Простой ответ заключается в том, что Лавкрафт любил Абдула и хотел привнести этот персонаж историю. Как любитель книг и историк, Лавкрафт знал, что многие греческие книги были позже переведены и переименованы на арабский язык, поэтому он привел столь причудливый смысл [33]. Он никогда не объяснял это в «Псе». Однако человеку, который смог создать воскрешенный труп мага правдоподобным, отвлечь читателей от этой исторической ловкости было несложно.

Возвращаясь к «Псу», обратите внимание, что там «Некрономикон» еще не является книгой заклинаний [34]. Он не содержит заговоров для вызова или защиты от ужаса, а просто указывает значение амулета и, тем самым, информирует персонажей о гибели. Точный характер книги остается неопределенным. Альхазред описывается как «демонолог», - тот, кто изучает и каталогизирует демонов, но это было профессией колдунов и священнослужителей. Лавкрафт дает эту информацию в более поздних рассказах.

Развитие Легенды

Следующая история с упоминанием «Некрономикона» - «Фестиваль» (1923). Герой отправляется в Кингспорт, штат Массачусетс, для празднования Юлетида (святок), древней традиции своей семьи. В колониальном доме своего предка он находит немого старика, который приглашает его скрасить время до начала фестиваля. Рассказчик видит стопку книг на столе и становится шокированным, когда просматривает их:

«…среди покрытых плесенью томов были «Merveilles de la science» старого Мористера, жуткий «Saducismus Triumphatus» Джозефа Грэнвила, опубликованный в 1681 году, ужасная «Doemonolatreia» Ремигиуса, изданная в 1595 году в Лионе, а также чудовищный «Necronomicon» безумного араба Аль Хазреда, в запрещенном латинском переводе Олауса Вормия, книга, которую я никогда не читал, но о которой слышал страшные вещи» [35].

Здесь Лавкрафт группирует «Некрономикон» с тремя другими книгами. Два из них, «Saducismus Triumphatus» Джозефа Глэнвила («Триумф саддукеев», относящийся к библейской секте, которая отрицала существование души) и «Демонолатрия» («Поклонение демонам») Николаса Реми («Ремигиуса»), являются церковными работами о делах ведьм и магов, а также о том, как эти злобные люди могут быть обнаружены и казнены. Фактически, Реми (1530-1612) был одним из самых печально известных охотников за ведьмами всех времен, а Глэнвил (1636-1680) был защитником убеждений колдовства в эпоху Просвещения. Объединив по смыслу эти две книги, мы можем предположить, что «Некрономикон» - это трактат о колдовстве.

Первая работа, упомянутая как «Marvells of Science» Морристера, не является настоящей книгой. Она была создана журналистом и писателем ужасов Амброзом Бирсом (1842-1914?). В своем рассказ «Человек и змея» говорится о змее, гипнотизирующей свою жертву. Бирс использовал свою выдуманную книгу в рассказах “Смерть Халпина Фрейзера” и “Житель Каркосы”, в обе из которых введены цитаты из философа «Хали». Эти цитаты мнимых людей из несуществующих книг, возможно, убедили Лавкрафта внести длинные изречения из «Некрономикона» в свои рассказы.

Главный герой «Фестиваля» некоторое время читает «Некрономикон». Затем ее хозяин берет книгу и сопровождает рассказчика в церковь на холме для празднования. Во время богохульных обрядов, которые затем следуют, поклонники демонстрируют «пресмыкающееся поклонение» [36] всякий раз, когда он поднимает книгу вверх. Рассказчик убегает от церемонии, когда обнаруживает, что лицо хозяина - не что иное, как маска. Он оказывается в бухте за пределами Кингспорта в больнице в печально известном Мискатонском университете. В библиотеке этого учебного заведения есть копия книги, поэтому его врачи показывают ее, чтобы доказать, что эти обряды были только в его воображении. Но он находит ту же цитату, что и в Кингспорте:

«Самые глубокие пещеры, - писал безумный Араб, автор «Некрономикона», - не могут быть замечены глазами, которые видят, так как они таят в себе непонятные и ужасающие чудеса. Будь проклята та земля, где мертвые мысли оживают, принимая странные формы, и да будет осужден на муки ум, не содержащий в себе мысли. Ибн Шакабао очень верно сказал, что счастлива будет та могила, в которой не покоится колдун, и счастлив будет город, колдуны которого сожжены дотла. Ведь всем известно, что душа того, кто продался дьяволу, выходит из своего глиняного оссуария и порождает, и вскармливает червя, который грызет ее до тех пор, пока из тлена не брызнет жизнь. Трупного яда земли становится все больше. Огромные дыры втайне появляются там, где и без того достаточно земных пор, и существа, рожденные ползать, учатся ходить...»[37].

Таким образом, Лавкрафт продолжает развивать историю «Некрономикона». В «Фестивале» он рассказывает нам о латинском переводе Олауса Вормия, и о его копии, находящейся в (вымышленной) библиотеке Мискатонического университета. Тем не менее, Лавкрафта волнует точный характер книги. Как отмечает Роберт М. Прайс, трудно сказать, предназначена ли эта книга в качестве руководства для поиска колдунов или она является описанием культа [38].

Прибытие в Нью-Йорк

Именно в 1924 году Лавкрафт, женившись, удивил многих своих друзей. Соня Грин была одним из членов движения любительской прессы, и Лавкрафт знал ее уже несколько лет. Они переехали в Нью-Йорк; Соня основала магазин шляп, в то время как Лавкрафт искал работу. Этот шаг имел свои преимущества – рядом были друзья из любительской прессы, и он смог исследовать библиотеки, музеи и дальние аллеи города до самой их глубины. Но нью-йоркский период Лавкрафта был наполнен разочарованиями. Его замкнутая и застенчивая личность, а также отсутствие опыта не позволяли ему найти какую-то устойчивую работу. Он также испытывал сильную ностальгию к Провиденсу, где провел всю свою жизнь. Он написал немного рассказов в Нью-Йорке, а некоторые из них («Он», «Ужас в Ред Хуке») показывают его ксенофобию, наполненную разлагающимися зданиями и культами злых пришельцев.

Два года спустя Лавкрафт разошелся с Соней и вернулся в Провиденс. Он, кажется, считал Нью-Йорк и свой брак личным поражением. У него было несколько хороших моментов, которые он мог бы сказать о городе, но редко упоминал Соню в своих письмах. В то же время его возвращение в Провиденс способствовало периоду большого творчества. В ближайшие несколько лет он написал несколько своих лучших коротких рассказов, а также два романа, которые были опубликованы только после его смерти.

Следующее упоминание «Некрономикона» Лавкрафтом в рассказе «Потомок» (1926?), который, вероятно, был одной из этих пост-нью-йоркских работ. Он так и не был закончен, но содержит важную информацию для тех, кто интересуется книгой. Рассказчик в поисках «Некрономикона» узнает, что церкви и правительства мира уничтожили большинство копий. Ему говорят, что осталось только пять экземпляров, разбросанных по разным библиотекам мира. Затем он случайно находит издание Олауса Вормия в магазине подержанных книг в Лондоне! Он решает обратиться за помощью с переводом к лорду Нортэму, своему пожилому соседу и берет с собой книгу. Нортэм со страхом реагирует на это и начинает обсуждать свой собственный опыт с книгой, включая поездку в Безымянный город! Лавкрафт заканчивает рассказ, прежде чем мы узнаем, почему лорд Нортэм нашел книгу такой важной. Тем не менее, он использует «факты» из этой истории в более поздних работах.

В «Зове Ктулху» (1926), одной из самых известных историй, Лавкрафт подробно рассказывает о связи «Некрономикона» с культами «Древних», упомянутых в «Фестивале». Антрополог получает в собственность записки покойного дяди Джорджа Гэммэлла Энджела, который изучал культ Бога «Ктулху». В какой-то момент Энджел беседует с полицейским детективом, который участвовал в полицейском рейде на культовой встрече в заливе Луизианы. Захваченные члены утверждали, что отрывки «Некрономикона», и особенно стихотворение из «Безымянного города», относятся к их
спящему Богу Ктулху, который покоится как мертвый в городе Р'льех в глубинах Тихого океана. Совмещая с «Фестивалем», мы можем предположить, что Аль Хазред был демонологом или священником тайного культа, скрывая сообщения своим товарищам в своей работе. Тем не менее, Лавкрафт затем переставил акценты, сделавшие это предположение ложным.

Продолжение следует…

Примечания:

[25] Г.В. Лавкрафт «Дагон и другие жуткие рассказы», стр.174

[26]Г.В. Лавкрафт «Дагон и другие жуткие рассказы», стр.175

[27]Дж. Ветцель «Мифы Ктулху: исследования», стр. 36

[28]С.Т. Джоши, «Лавкрафт», стр. 285

[29]Г.Ф. Лавкрафт, Избранные письма V, стр. 418

[30]Дж. Ветцель «Мифы Ктулху: исследования», стр. 36

[31]Джоан С. Стэнли «Ex Libris Miskatonici» (West Warwick, RI: Necronomicon, 1993), p. 54.

[32]С.Т. Джоши, «Лавкрафт», стр. 285

[33]Г.Ф. Лавкрафт, Письмо Генри О. Фишеру, написанное в феврале 1937 г., Избранные письма V, стр.418

[34]Этапы развития «Некрономикона», изложенные в этой работе, были впервые предложены в книге Роберта М. Прайса «Некрономикон» Лавкрафта: Введение» («Тайна Ктулху», St. John's Eve, 1984). Вместо того, чтобы использовать их в качестве примеров неопределенности смысла «Некрономикона», я считаю, что более полезно рассмотреть этапы, которые книга прошла в хронологическом порядке.

[35]Г.В. Лавкрафт «Дагон и другие жуткие рассказы», стр.211

[36]Г.В. Лавкрафт «Дагон и другие жуткие рассказы», стр.214

[37]Г.В. Лавкрафт «Дагон и другие жуткие рассказы», стр.216

[38]Прайс, «Некрономикон» Лавкрафта», стр. 27