Архивы Некрономикона. Частичный перевод (2 главы и предесловие)

Ранее мы упоминали о том, что идет работа над переводом книги Тайсона

Архивы Некрономикона. Предисловие Дональда Тайсона.

Перевод: Стриглава Уварова Редактор: Ольга Гаврилова

Предисловие.

Некрономикон: Затмение разума

Дональд Тайсон

Каждый увлеченный оккультизмом постоянно слышит о потерянных ключах, которые открывают древние тайны церемониальной магии. Обычно под ключом понимается книга. Такие книги являются легендами в истории оккультизма. Когда Адам вышел из Эдемского сада, он вынес книгу ангельской мудрости. Подобная книга после ее составления, как говорят, была дана патриарху Еноху, еще жившему на небесах. Моисей якобы записал тайну учения Египта, которые он получил от магов фараона. Вдохновленный Ангелом Царь Соломон описал метод, при помощи которого он управлял и удерживал семьдесят два демона, построивших первый храм в Иерусалиме. Христос говорил наедине со своими учениками и передал им скрытое учение, которое было слишком священным и слишком опасным для обычных людей—кто сказал, что оно никогда не было записано?

Даже если все эти истории не соответствуют действительности и таких изначальных книг мудрости никогда не существовало, было неизбежно, что люди напишут книги и применят к ним эти и другие великие имена, чтобы наделить их властью. Иногда писатели утверждали свою прямую связь с Богом или ангелами, либо представляли свои работы как источник вдохновения от духов Еноха или Моисея. Всегда существовал рынок книг мудрости. Независимо от того, насколько невероятны их претензии или непонятны их учения, многие из них стремились заплатить большие суммы за приобретение копий и петь свои похвалы.

Когда алхимик Эдвард Келли разыскал мага королевы Елизаветы Джона Ди, он нес под мышкой «Книгу Дунстана», древнюю рукопись, которая, как считается, содержала настоящую тайну превращения неблагородных металлов в золото. За год до встречи, Ди в течение тринадцати дней в безумстве вдохновения написал работу под названием «Иероглифическая монада». Эта книга, как он уверял всех слушателей, в том числе и саму Елизавету, содержит ключ к каждой оккультной и религиозной тайне. Когда Ди и Келли стали партнерами и разговаривали с иерархией духов, представлявших себя теми же самыми ангелами, что и Еноху, ангелы диктовали двум мужчинам новую книгу ангельской магии, которую они утверждали истинной магией Еноха, потерянной человечеством после потопа.

Слухи о запрещенных книгах по оккультной силе не прекращалась и с приходом эпохи Просвещения. Таинственный граф де Сен-Жермен имел свою «Святую Тринософию», Элифас Леви «Нуктемерон Аполлония», мадам Елена Блаватская книгу «Дзиан». Первый руководитель изначального герметического ордена Золотой Зари Самуэль МакГрегор Матерс в письме членам ордена показал, что его оккультные учения частично были скопированы «из книг, привезенных мне, я не знаю, как и что исчезло из моего видения, когда был закончен перевод». Печально известный Алистер Кроули, получил текст своей «Книги Закона» непосредственно от своего святого ангела-хранителя Айвасса.

Эти могущественные книги обычно имеют определенные черты. Либо их очень трудно достать, либо, при знакомстве с ними, крайне трудно понять. Часто, как и в случае с «Иероглифической монадой» Ди и «Книгой Закона» Кроули, которые, как предполагается, выступают в качестве ключей к оккультной мудрости, сами требуют ключа, прежде чем могут быть использованы. В отсутствие этих ключей они являются чуть большим, чем глупые загадки для детей. Утверждается, однако, что если применить этот самый ключ, то они раскроются, словно логическая китайская шкатулка, дабы отдать свои секреты. Те, кто приобретают такие книги, не зная, как их открыть, остаются разочарованными или считают их малозначимыми и выбрасывают.

Некоторые книги, однако, имеют более зловещую репутацию. Считается, что они являются злыми талисманами, несущими темную энергию, которая заражает любого, кто работает или владеет ими. Например, можно сказать о Гоэтии, Гримуаре, который каталогизирует появление, природу и использование семидесяти двух демонов ада, связанных и запечатанных Соломоном под морем в сосуде из меди. Подобная адская контагиозия, как считается, содержится в копии французского гримуара «Книга Священной Магии Абрамелина», в которой утверждается, что на титульном листе был дар от Бога Моисею, Аарону, Давиду, Соломону и другим святым, «патриархам» и «пророкам». Книга была переведена на английский язык Макгрегором Мазерсом в 1898 году. Даже обладание одним из магических квадратов, не понимая его смысла, по слухам, несет самые ужасные последствия.

В это плодородное мифическое поле фактов и фантазии, простирающееся до горизонтов тусклого прошлого, писатель сверхъестественной фантастики Говард Филлипс Лавкрафт посадил черное семя своего «Некрономикона». Произнесите название Некрономикон – сама музыка этого слова посылает холод ожидаемого страха по позвоночнику – означает «Книга мертвых имен», как ее часто называют, написанная безумным поэтом. Шепотом он произносил, что никто не может читать ее и оставаться в здравом уме. Сами слова разрушают разум и оставляют его искривленным и деформированным, молящимся об освобождении от ужаса, которое может не наступить даже после смерти. Из всех ключей магии, упоминавшихся в современном веке, нет более адского, чем Некрономикон.

Сама неясность книги увеличивает ее фатальное очарование. Несмотря на то, как считается, что она содержит более 800 страниц, Лавкрафт ссылался на нее только в тринадцати историях, в большинстве из них цитируя несколько строк или абзацев текста. Это естественная история других миров? Священное писание, посвященное непристойным богам? Практический Гримуар заклинаний и колдовства? Или это ключ к оккультным вратам, которые откроются накануне окончательного уничтожения человеческого вида? Лавкрафт не был однозначным, но в его двусмысленности заключается сила. Поскольку он не раскрыл природу «Некрономикона», другие вольны рассуждать о ее ценности. Это книга возможностей.

Наиболее опасной спекуляцией является вопрос, содержит ли книга какую-либо объективную реальность. Те, кто обладает большим энтузиазмом, по сравнению с критическим суждением, утверждают, что книга - это реальный текст, а Лавкрафт имел доступ к эзотерической традиции, из которой он узнал про «Некрономикон» и его содержание, и возможно даже приобрел книгу. Другие считают, что он открыл секреты книги во время провидческих снов, словно смотрел в базе библиотеки Акаши, и принес их с собой на землю при пробуждении. Более скептически настроенные критики категорически утверждают, что книги не существует и никогда не существовало вовсе, что это была не более чем интрига, созданная Лавкрафтом для его рассказов, потому что это щекотало воображение литературных коллег, таких как Фрэнк Белкнап Лонг, Роберт Говард и Кларк Эштон Смит.

Осложняет историю «Некрономикона» и недавний наплыв апокрифических текстов, носящих такое же название. Широкая общественность неизбежно путает эти подделки с «Некрономиконом» Лавкрафта, в действительности, это намерение их авторов и издателей. Для тех, кто знает оккультную литературу, эти подделки очевидны, а среднестатистическому человеку, который берет такие книги с полки, простительно считать их подлинными в отсутствии каких-либо указаний на обратное.

На самом прозаическом уровне производство фиктивных некрономиконов определяется простой жадностью. Они зарабатывают деньги тем, кто сфабриковывают и публикуют их, иначе не было бы смысла. «Некрономикон» Саймона - одна из самых печально известных из этих мистификаций, он регулярно издается уже более двух десятилетий, и все это время наполняет карманы ответственных за это лиц. Но жадность не единственный фактор, ответственный за подделки на стеллажах. Фейки существуют, чтобы наполнить реальный рынок, который не может быть наполнен каким-либо иным способом. Общественность хочет «Некрономикон» — несомненно, она требует, чтобы он существовал. Существует бессознательная психологическая потребность в том, чтобы «Некрономикон» и подобные легендарные ключи к вечной тайне были реальными.

Книга является универсальным символом знания, а знание - силой. Известное запрещенное знание «Некрономикона» - это сила призвания и контролирования темных сил хаоса, которые будут изменять законы природы во благо обладателя книги. Эта злая сила может быть приобретена с большим риском, под угрозой безумия, смерти или проклятия, которое когда-либо существовало. Тем не менее, всегда есть люди, стремящиеся рискнуть ради собственной выгоды, полагая, что они достаточно умны, чтобы не платить ужасную цену за свое высокомерие. Действительно, те, кто никогда не мечтал бы на самом деле пытаться использовать книгу, чувствуют потребность в таком ключе в мире, даже при том, что сожалеют о его существовании.

Стремление поверить в реальность «Некрономикона» отчасти является тем же импульсом, который дал начало безумию охоты на ведьм, охватившему Европу с 15 по 17 века. Он же ответственен за миф о черной мессе, слушания Маккарти для разоблачения коммунистов в 1950-е годы, и многочисленные сообщения о сатанинских растлениях детей в 1980-х годы. Мало того, что существует потребность веры в существование ключей, открывающих тайны оккультизма, в человеческой психике существует столь же глубокая потребность для явного присутствия зла. «Некрономикон» удовлетворяет обе потребности.

Многие люди, особенно христиане фундаменталисты, представляют магические гримуары нечестивыми книгами, переполненными чудовищными богохульствами и ужасами, которые слишком страшны для рассмотрения. Неосведомленные критики оккультизма в своих трудах усугубили эту точку зрения. Когда вы действительно читаете страшные гримуары, вы обнаруживаете, что они утомительны и представляют собой путаные книги рецептов и сборники заклинаний. Даже те, у кого самая плохая репутация, такие как Пикатрикс и Великий Гримуар, кажутся удивительно близкими современному взгляду. Их репутация слишком преувеличена, потому что у нас есть постоянная, но в значительной степени непризнанная потребность в книгах злых сил. В случае древних гримуаров критикам было легко раздуть свою репутацию, потому что так мало читателей действительно видели или читали такие тексты. Такой же механизм действовал и в истории Некрономикона, где было легко возродить падшую славу книги именно потому, что ее не существует, и поэтому никто не мог обвинить во лжи экстравагантные претензии по этому поводу. Если «Некрономикон» является подлинным оккультным текстом VIII-го века, как сообщал об этом Лавкрафт в своей причудливой книге, у меня нет сомнений, что он будет состоять из утомительного сборника заклинаний, прозаических инструкций о диете и гигиене, непонятных названий и списков ингредиентов для зелий. Это было бы, как и в случае всех остальных истинных гримуарах, во многом непригодно среднестатистическому человеку, неспособному заполнить недостающие детали ритуалов и заклинаний. Что делает «Некрономикон» многолетней книгой чудес и ужасов, так это то, что его не существует, никогда не существовало, и никогда не будет существовать в обычном смысле. Он навсегда останется волшебной вещью, застрахованной от библиотечной классификации и деконструктивного научного анализа. В этом смысле «Некрономикон» подобен самой магии. В его неосязаемости лежит его сила.

Когда бабочка прикалывается к пробковой доске, она перестает быть бабочкой и становится безжизненной шелухой. Если бы второй еврейский храм когда-либо был восстановлен в Иерусалиме, он утратил бы ту мистику, которую нес с собой в течение 2000 лет и стал бы не более чем зданием. Точно так же, если истинное издание «Некрономикона» будет обнаружено в какой-нибудь пыльной библиотеке или книжном магазине, он будет в одночасье лишен своей силы привлекать и отталкивать, и станет ничем иным, как неинтересной старой книгой. То, что защищает «Некрономикон» от такой незавидной судьбы - это отсутствие его в реальном мире, само его «несуществование».

Признаюсь, я испытываю смешанные чувства по поводу развенчания «Некрономикона». Современная выросшая вокруг него мифология настолько жива и широко распространена, что кажется почти убийством магического существа, если ее разоблачать. Вместо того, чтобы подрывать репутацию книги, как и следовало ожидать, многочисленные подделки только добавили ей авторитет своим поразительным количеством и противоречивыми версиями. Однако ежедневно сотни особей покупают копии фиктивных некрономиконов с ошибочным убеждением, что они держат в потных ладонях подлинную книгу, и это не что иное, как своего рода мошенничество со стороны издателей и авторов. Те, кто интересуется историей книги, имеют право знать о ее происхождении и эволюции, не говоря уже о ее нереальности.

Дэниель Хармс и Джон Уисдом Гонс проделали отличную работу, излагая факты, окружающие феномен «Некрономикона». На этих страницах вы найдете правду, известную о Лавкрафте, его воображаемом гримуаре, его месте в литературе и народной культуре, а также о кустарной промышленности, которая возникла за последние три десятилетия, чтобы обеспечить постоянный спрос на книгу, которой не существует.

Хармс фокусируется на истории «Некрономикона», как апокрифической истории, выдуманной Лавкрафтом, с целью придания правдоподобия своей беллетристике и его историям как своего рода иконам в литературном кругу друзей и коллег Лавкрафта, которые добавили легенд о книге, ссылаясь на него в своих трудах. Хармс дает отличный обзор современной социальной истерии, окружающей книгу. Гонс помещает «Некрономикон» в контекст западной магии и оценивает многочисленные псевдо-некрономиконы, опубликованные за последние десятилетия в качестве практических учебников магии. Он уделяет особое внимание «Некрономикону» Саймона, который стал самым популярным из фиктивных изданий. Гонс также исследует место мифической книги в кино и на телевидении.

Есть существенное значение в этом двояком подходе к феномену литературного гомункулуса Лавкрафта. Хармс отвечает на вопросы, которые могут возникать в сознании большинства читателей, интересующихся «Некрономиконом» просто как частью американской популярной фантастики, а также рассказов и писем Лавкрафта, в частности. Также ответы здесь найдут те, кому необходимо знать, какую роль сыграл «Некрономикон» в рассказах Лавкрафта и в рассказах современных ему писателей-фантастов. И напротив, часть книги, написанная Гонсом, будет представлять большой интерес для всех, кого «Некрономикон» привлек в качестве практического учебника магии. Тысячи людей, купивших «Некрономикон» Саймона и другие подделки, использовали их или пытались использовать для ритуального оккультизма. Гонс объясняет, насколько ценны эти ложные издания, как магические гримуары.

Кажется, почти преступлением развенчать живой и постоянно растущий миф о «Некрономиконе», но, возможно, еще большим преступлением является продажа книг, утверждающих, что они являются подлинным «Некрономиконом», когда такой текст никогда не существовал. Путаница порождает путаницу и, если ее не контролировать, она породит новые. Эта книга необходима для того, чтобы четко и недвусмысленно изложить голые факты. К их чести, Хармсу и Гонсу также удается сохранить большую часть романтики и очарования, которые окружают «Некрономикон» в нашей современной культуре.

Возможно, мне не стоит беспокоиться об убийстве мифа книги. Всегда будут те, кто более чем готов поверить, что ее написал сумасшедший арабский поэт в VIII веке в Дамаске, и что она содержит секреты силы таинственных Древних, которые скрываются за воротами времени и пространства, и если только они достаточно долго и достаточно трудно будут искать, они найдут копию одного из оригинальных, настоящих изданий и получат доступ к ее страшным и прекрасным секретам.

Дональд Тайсон

Бредфорд, Новая Шотландия,

25 апреля 2000 года


Архивы Некрономикона. Часть 1. Некрономикон и литература

Перевод: Стриглава Уварова Редактор: Ольга Гаврилова.

Лавкрафт и «Некрономикон» - Дэниел Хармс

«Что касается Некрономикона, кажется, что Лавкрафт использовал его как заднюю дверь или ворота в царство чуда и мифа...»
Фриц Лейбер [1]

Некрономикон» стал одной из самых противоречивых книг XX века. Люди обсуждали ее существование на протяжении десятилетий, и, похоже, до сих пор нет конца их замешательству. В центре этого спора находится сам Г.Ф. Лавкрафт (1890-1937), писатель ужасов, который получил невероятную популярность после своей смерти и даже считается равным Эдгару По в этом жанре.

Несмотря на то, что Лавкрафт оставил после себя десятки историй и десятки тысяч писем, он, пожалуй, один из самых плохо понятых авторов нашего времени. Некоторые критики называли его «больным» и декадентом, хотя он считал, что единственный верный способ выжить в равнодушной вселенной – это следовать традиционным стандартам нравственности и вкуса. Другие изображали его как оккультиста и мага, но он был абсолютным материалистом во всех смыслах этого слова. Его критиковали за его расистские, почти параноидальные взгляды те, кто уже забыл, что такие взгляды, являлись нормой для многих в его время и месте. Во многих отношениях Лавкрафт был самым гуманным человеком. Его непопулярные взгляды и эксцентризм находились на том же уровне, как и его литературное дарование и доброта, которые он проявлял по отношению к другим. Любое рассмотрение «Некрономикона» должно начинаться с анализа этого самого необычного человека.

Ранняя жизнь писателя

Говард Филлипс Лавкрафт родился у Сары Сьюзан Филлипс Лавкрафт и Уинфилда Скотта Лавкрафта 20 августа 1890 года. Его мать была средней из трех сестер и была уроженкой одной из самых выдающихся семейств Провиденса. Уинфилд был коммивояжером в Рочестере, штат Нью-Йорк, и работал в компании, торгующей столовым серебром[2] . Говард был их единственным ребенком. Сара и Унфилд прожили в браке уже год, когда родился Говард, и они планировали построить дом в Оберндейле, штат Массачусетс.

Однако спокойствия в семье не было. 21 апреля 1893 года у Уинфилда случился нервный срыв в гостиничном номере в Чикаго, он бегал и кричал, что горничная была с ним груба и что его жена подвергалась нападению этажом выше. Он был направлен в больницу Батлера в Провиденсе, где и умер пять лет спустя. Хотя причина его болезни неизвестна, современные медицинские знания установили вероятный диагноз - сифилис. Несмотря на опровержения, нет никаких доказательств того, что он не передал болезнь Сюзи и Говарду.

Вокруг Лавкрафта-старшего ходили необычные слухи. Согласно эссе Колина Уилсона[3], Уинфилд Лавкрафт был членом египетской ложи масонов, который доверил ему тайные знания, в том числе информацию о «Некрономиконе». После того, как он сошел с ума, Уинфилд якобы проводил много времени дома, и, как утверждается, раскрыл свои секретные знания Говарду. Молодой автор предположительно позже нашел некоторые магические рукописи среди отцовских работ и использовал их впоследствии как вдохновение для книг. Уилсон потом признался, что это вымысел, но он распространялся так долго, что стал считаться истиной.

Может ли это быть правдой? Неизвестно, был ли отец Лавкрафта масоном. Тем не менее, Лавкрафт упоминает, что его дед по материнской линии Уиппл Филлипс основал масонскую ложу в городе Грин (затем Угол Коффина) в Род-Айленде[4].Это повышает вероятность того, что Уинфилд сам был масоном, хотя многие бизнесмены из истории США могли быть таковыми. Однако, даже если он и был масоном, возраст Уинфилда и его незаметная профессия (которая требовала, чтобы он был вне города в течение больших промежутков времени), снижают вероятность того, что тайное общество доверило бы ему чрезвычайно опасные знания. Даже, если предположить, что на данный момент Уинфилд имел такую информацию, он вряд ли мог передать ее Говарду, поскольку он был похоронен до зрелости Говарда. Позднее Лавкрафт заявил, что он «никогда не находился в больнице до 1924 года»[5] даже в качестве посетителя, и его письма показывают, что он не знал о характере болезни своего отца. Наконец, Лавкрафт, похоже, не был знаком с масонством, и никто не нашел никакой связи между его письмом и его убеждениями и деятельностью.

После смерти отца, Говард со своей матерью стал жить с дедом Уиплом Филлипсом. Филлипс заменил Говарду отца и очень поощрял его интересы к литературе и науке. Мать же очень опекала Говарда, ей внушало опасение даже езда сына по улице на велосипеде. Возможно, чтобы угодить обоим, Говард провел большую часть своего детства в библиотеке деда. Тот, кто ожидает, что ранняя жизнь Лавкрафта наполнена ужасом и черной магией, будет удивлен. Лавкрафт прочел множество книг, начиная от «Илиады» и заканчивая детективными романами. Особенно ему нравились работы таких авторов 18-го века как Александр Поуп и Джонатан Свифт, и он обрел любовь к этому периоду, продолжавшуюся всю его оставшуюся жизнь. Тем не менее, можно найти корни «Некрономикона» и в библиотеке его деда.

Когда Лавкрафту исполнилось пять лет, он нашел «Тысячу и одну ночь». Вдохновленный рассказами об арабских ворах и колдунах, он объявил себя мусульманином и убедил свою мать купить несколько вещиц из Ближнего Востока. Именно в этот период он взял имя «Абдул Альхазред», которое явилось либо его собственным изобретением, либо скалькировано с Альфреда Бейкера - семейного адвоката [6]. Некоторые говорят, что это имя было вдохновлено «горестями» [7], преследовавшими старую семью Провиденса, о которых известно родственникам Лавкрафта[8]. Возможно также, что «Alhazred» был каламбуром от «All-Has-Read» (читающий), который кажется более подходящим, учитывая увлечение чтением Лавкрафта с раннего возраста. Следует отметить, что «Alhazred» не является даже правильным арабским именем и ничего не означает на этом языке. Лавкрафт, тем не менее, присвоил его, чтобы через двадцать пять лет представить автором «Некрономикона» - «Абдула Альхаздреда» [9]

Дональд Эрик Кесслер предложил другой источник из этой библиотеки в качестве вдохновения для Некрономикона. Ключ может лежать в этом отрывке из писем Лавкрафта:

«Когда мне было лет 6 или 7, меня постоянно мучил особенно повторяющийся кошмар, в котором чудовищная раса сущностей (названная мной «Страждущие ночи» ...), хватали меня за живот… и уносили через бесконечные черные пространства над башнями мертвых и ужасных городов… «Страждущие ночи» были черными, худыми, грязными и босыми, с колющими хвостами, крыльями летучей мыши и отсутствием лиц. Несомненно, я получил образы из перемешанных воспоминаний рисунков Доре (в основном иллюстрации к «Потерянному раю»), которые очаровывали меня в часы бодрствования» [10]

Более чем в течение года Лавкрафт был в ужасе от ночных кошмаров и, чтобы избежать их, отчаянно пытался не спать ночами[11]. Эти кошмары, в конце концов, стали реже в возрасте восьми лет и полностью прекратились, когда ему было десять или одиннадцать [12], но этот страх продолжал оставаться с ним. Его сновидческие монстры позже появились в таких работах, как сонет «Страждущие в ночи» и «Сон о неведомом Кадате».

Иллюстратор этой книги Гюстав Доре (1832-83) был чрезвычайно популярен и известен своими гравюрами на дереве. Касселл и компания из Лондона опубликовали свое издание стихотворения Джона Милтона «Потерянный рай» в 1866 году [13] Происхождение Страждущих в ночи Лавкрафта можно увидеть в таких работах, как «Совет сатаны», на котором изображена орда крылатых демонов, где их лица были отвращены от взгляда смотрящего. Эта книга, которая одновременно очаровывала и ужасала Лавкрафта, действительно могла служить основой для «Некрономикона».

Первый опыт Лавкрафта с более темной стороной фантастики произошел в возрасте восьми лет, когда он обнаружил для себя Эдгара Аллана По (1809-49). Мало того, что видение По стало привлекательным для Лавкрафта, его интерес усилился, когда он узнал, что По жил в его любимом Провиденсе в течение короткого времени. Увлечение Лавкрафтом По продолжалось на протяжении всей его жизни.

Те, кто ищет «Некрономикон», могут найти больше намеков на него в произведениях По. Как сам Лавкрафт заметил в «Сверхъестественном ужасе в литературе», готическая традиция, в которой старые рассыпающиеся манускрипты были важными элементами сюжета, оказала большое влияние на По. В «Падении дома Ашера» рассказчик и Родерик Ашер проводят большую часть времени, читая библиотеку запретных знаний:

«Мы вместе размышляли над произведениями вроде "Vert-Vert" и "La Chartreuse" Грэссэ; "Belphegor" Макиавелли; "Ад и рай" Сведенборга; "Подземное путешествие Николая Климма" Гольберга; "Хиромантия" Роберта Фледа, Жана д'Эндажинэ и де ла Шамбра; "Путешествие в сферу голубого" Тика; "Город солнца" Кампанеллы. Особенно излюбленным был небольшой том, in octavo, Directorium Inquisitorium доминиканского монаха Эймерика де Жиронна; по целым часам Эшер грезил также над некоторыми страницами Помпония Мелы, где описываются древние африканские сатиры. Но главной, наиболее заманчивой его усладой было постоянно перечитывать любопытную и необычайно редкую книгу, in quarto, готической печати, - молитвенник какой-то позабытой церкви, - Viqiliae Mortuorum secundum Chorum Ecclesiae Maquntinae.» [14]

Все эти книги реальны, но это описание очень похоже на одну из библиотек, которые позже изобразил Лавкрафт в своей фантастике. Последняя книга особенно интересна, поскольку автор перевел название как «Бодрствующие мертвые в хоре церкви Маквиния». Действительно, рассказчик замечает «дикий ритуал этой работы и ее вероятное влияние» на Родерика Ашера [15]. Может ли стать источником вдохновения для «Некрономикона» книга, касающаяся мертвых и содержащая странные обряды? Сейчас невозможно утверждать, но Лавкрафт считал эту историю одной из своих любимых.

Зрелость.

Дед Лавкрафта умер в 1904 году, а он сам, мать и две его тети были вынуждены покинуть свой фамильный дом. Семья вошла в состояние благородной нищеты, проживая вложения Уиппла Филлипса, а их сокращающийся банковский счет, служивший оставшимся в живых уважением их сверстников, тратился на необходимые семье вещи. Лавкрафт считал это своим изгнанием из Рая, что служило поводом для его подавленности и бесцельному времяпровождению. Хотя сам он позже утверждал, что окончил среднюю школу, чего бы никогда не сделал из-за физического и эмоционального «слома» [16]. В то время он занялся литературным творчеством - в основном поэзией и написанием нескольких коротких рассказов. Но только после того, как он присоединился к кружку любителей прессы в 1914 году, его литературная карьера пошла вверх.

Движение любительской прессы занимает немного места в литературной истории, но она в свое время привлекла большое количество членов. Посредством этого движения авторы, желающие быть напечатанными, могли публиковать свои работы - будь то эссе, статьи, художественная литература или поэзия - в ряде редактируемых членами прессы журналов. При этом они надеялись получить одобрение и советы по улучшению их работы. Лавкрафт был приглашен присоединиться после энергичной защиты своих литературных вкусов к колонке писем журнала фантастики «Аргоси», и он быстро подружился со многими своими коллегами, включая поэта Сэмюэля Ловмана и политического активиста Джеймса Мортона. Лавкрафт вскоре опубликовал свой собственный журнал «Консерватив» и опубликовал несколько коротких рассказов в других журналах.

Один из этих рассказов «Заявление Рэндольфа Картера» (написанный в 1919 году) был воспринят символом первого появления «Некрономикона». Главный персонаж - ученик мистика Харли Уоррена. Уоррен владеет «книгой, вдохновленной дьяволом»… написанной персонажем, которого [он], никогда не видел [17]. Хотя Джордж Т. Ветцель предложил, чтобы эта книга называлась «Некрономикон»[18], С.Т. Джоши указывает, что по тексту книга пришла из Индии и, по словам рассказчика, не может быть на арабском, греческом, латинском или английском языках - на четырех языках, на которых был написан «Некрономикон» в более поздних источниках[19]. В результате, его книга не является «Некрономиконом», но она, возможно, стала его родоначальницей. Уоррен и Картер встречаются с ужасом, когда приходят на кладбище глубокой ночью, следуя намекам книги.

В том же году Лавкрафт внес необычную заметку в свою книгу. Как и многие авторы, Лавкрафт держал блокнот с фактами, эпизодами и краткими сюжетами, которые он мог бы использовать в своих рассказах. Оглядываясь на перепечатку этой книги, я нашел запись 1919 года, в которой говорилось просто «Книга или MS. слишком ужасна, чтобы ее читать - предупреждаю против ее чтения – кто прочитает, умрет». Хаверхилльский инцидент[20]. Хаверхилл - город в штате Массачусетс, где, как известно, проживал друг Лавкрафта [21]. Однако мне еще предстоит услышать о некоем событии или слухе, подходящем под это описание. Заявление имеет спорное значение, так как никто в рассказах Лавкрафта не умирает от чтения «Некрономикона», но это интригующая возможность, которую предстоит проверить.

Сам «Некрономикон» цитируется в «Безымянном городе», который появился в журнале любительской прессы «Росомаха» в ноябре 1921 года. Здесь исследователь совершает одиночное путешествие в потерянный город в арабской пустыне. После прохождения через глубокие подземные туннели с низким потолком, он обнаружил множество мумифицированных рептилий и росписей, изображающих упадок города, когда вокруг него разрослась пустыня, а внешние силы атаковали его жителей. Исследователь отрицает очевидность того, что эти существа смогли построить город - до тех пор, пока он не достигает самого низкого уровня, где наблюдает призраков его бывших жителей.

Когда наш рассказчик приближается к городу, он замечает, что:

Загадочное двустишие безумного араба Аль-Хазреда, увидавшего Безымянный Город во сне, вновь завертелось в моей голове, и я безостановочно повторял его вслух: То не мертво, что вечность охраняет, Смерть вместе с вечностью порою умирает. [22]

Хотя Лавкрафт никогда не упоминает само название «Некрономикон», он по-настоящему создает атмосферу тайны и ужаса вокруг своего автора – идея Лавкарфта, воплотилась в жизнь.

Изучая город, рассказчик вспоминает отрывки из прочитанного, в том числе «сентенции безумного араба Аль-Хазреда, абзацы из кошмарных апокрифов Дамаска и нечестивые строки из бредового Образа мира Готье де Метца». [23] Дамаск и де Метц - настоящие авторы, а Альхаздред - создание Лавкрафта. Это демонстрирует один из ключей к успеху Лавкрафта как писателя ужасов: его способность настолько гармонично сочетать реальность с вымыслом, что читатели не уверены в том, хотят ли они вообще принимать вымыслы за факты. Позднее Лавкрафт рассказал своему товарищу-писателю Кларку Эштону Смиту, почему он это делал:

Мое собственное правило состоит в том, что никакая странная история не может действительно породить ужас, если она не будет описана со всей тщательностью и правдоподобием реальной мистификации. Автор должен забыть все о «технике коротких рассказов» и создать простое описание, полное бытовыми подтверждающими деталями, точно так же, как если бы он действительно пытался «обмануть» в реальной жизни… так же тщательно, как лживый свидетель заранее готовит в своей голове ряд показаний для перекрестных допросов. Я же теперь занимаю место адвокатов и обнаруживаю ложные места в первоначальных свидетельствах, а затем с большей осторожностью переставляю детали и мотивации в отношении возможности[24]

Как показали другие авторы, это не единственный способ написать рассказ ужасов, но Лавкрафт овладел этой техникой в совершенстве. Вот почему «Некрономикон» настолько увлек воображение многих людей.

Продолжение следует…

Примечания:

[1] Фриц Лейбер, «Литературный Коперник», у П. П. Лавкрафта: четыре десятилетия критики. С. Т. Джоши,редактор (Афины, Огайо: Университет штата Огайо, 1980), стр. 61.

[2] С.Т. Джоши. «Лавкрафт: Жизнь» (Западный Уорвик, «Некрономикон, 1996, стр. 6

[3] Колин Уилсон «Введение в Некрономикон» в книге «Некрономикон: книга мертвых имен» ред. Дж. Хэй, Лондон Skoob Esoterica, 1992), стр. 13–55.

[4] Г.Ф. Лавкарфт, «Письмо Франку Белкнапу Лонгу, 26 октября 1926», Избранные письма II, под ред. Август Дерлетт и Дональд Уондри (Sauk City, WI: Arkham House, 1968), стр. 88. (прим. автора)

[5] Г.Ф. Лавкрафт, Письмо Дж. Вернону Ши, 29 мая 1933, Избранные Письма IV, под ред. Августа Дерлетта и Джеймса Тернера (Sauk City, WI: Arkham House, 1976), стр. 191 (прим. автора)

[6] С.Т. Джоши «Лавкрафт», стр. 19 (прим. автора)

[7] Hazards – опасности, горести (анг) - созвучно с Хазред (прим. перев)

[8] Lyon Sprague de Camp, H. P. Lovecraft: A Biography (New York: Barnes and Noble, 1996), 18. (прим. автора)

[9] Джон Гонс прокомментирует далее влияние «Тысячи и Одной Ночи» (прим. автора)

[10] Г.Ф. Лавкрафт, Письмо Верджелу Финли, 24 октября 1936, Избранные письма под ред. Августа Дерлетта и Джеймса Тернера (Sauk City, WI: Arkham House, 1976), стр. 335 (прим. автора)

[11] Г.Ф. Лавкрафт, Письмо к Рейнхарду Клянеру, 16 ноября 1916, Избранные письма I под ред. Августа Дерлетта и Дональда Уондри H. P. (Sauk City, WI: Arkham House, 1965), стр. 3