Некрономикон и развлечения - продолжение

Некрономикон и развлечения - продолжение

Некрономикон и развлечения - продолжение

«Некрономикон» («Суккуб»). 1967. Trans American Films (Испания/Италия).

Режиссер: Хесус Франко. Продюсер: Адриан Ховен. Сценарий: Пьер А. Коминеччи. В главных ролях: Жанин Рейно, Джек Тейлор, Говард Вернон, Натали Норт, Мишель Лемуан, Пьер А. Каминеччи, Адриан Ховен.

 
Плакат фильма с сайта https://www.kinopoisk.ru/

Фильм открывается сценой садо-мазо с красивой рыжеволосой доминантой в черном по имени Лорна (Рейно), которая пытает двух «подчиненных», мужчину и женщину, связанных наподобие распростертых орлиных крыльев (Х-образным крестом). Лорна дразнит, бьет кнутом и режет жертвы, прежде чем, по-видимому, должна нанести им смертельный удар. Затем включается освещение, показывая, что дело происходит в ночном клубе, работающем в традиции Ле Гран Гиньоль. Мужчина мрачной красоты наблюдает за выступлением Лорны, думая: «Удача! Она идеальна! Она ученик, который отражает мой собственный образ, сущность зла, дьявол на земле». Когда зрители аплодируют, мужчина в баре спрашивает Билла Малвейя (Тейлора), любовника/менеджера Лорны: «Где вы ее нашли?» Билл отвечает: «В самом невероятном месте - Лиссабоне». Затем нам показывают воспоминания. Первая встреча Билла с Лорной, когда она появляется, незваная, в его гостиничном номере. Когда он спрашивает, как она попала в запертую комнату, она загадочно отвечает, что может войти в любое место. Слишком пьяный, чтобы оценить ее соблазнительный стриптиз, Билл падает в постель и засыпает. Лорна слезливо недоверчиво: «Но я ведь ведьма, я неотразима».

Фильм продолжается с эпизодическими сериями сюрреалистических сцен, которые похожи на сон так, что зритель не может понять, должна ли какая-либо данная последовательность интерпретироваться как реальное время, воспоминания, психотический эпизод или последовательность снов. Существует сцена вечеринки, в которой двое дворецких кормят гостей сахарными кубиками с ЛСД, один из которых карлик с серебряным подносом. Когда у гостей начинаются галлюцинации, скучающий психиатр вслух читает таинственную книгу без названия («Некрономикон»?): «Лапка паука, брюхо жабы, мозг лисы». По мере того как цитаты психиатра из книги становятся все более и более зловещими, поведение Лорны под действием кислоты становится все более и более вопиюще непристойным: «В ней нет ошибки. Никаких раздвоенных копыт. Но она и греческая Богиня, и дьявол!». Лорна блудливо извивается на полу. «В печи - в огненном аду - она сгниет!». Другие гости ползают по Лорне, целуя ее. «Дьявол, который должен поглотить живое в погоне за своими земными желаниями. Но и дьявол, который должен пожирать мертвых, удовлетворяя свою адскую похоть». Они хватают другую девушку за руки и ноги и кладут ее на Лорну, двое страстно целуются. «Змей ядовит для всех нас», - заключает он.

В еще более тревожном продолжении Лорна встречается с блондинкой (Натали Норт) и забирает девушку в подвегнувшийся действию ветров морской замок, где говорит, что она «всегда здесь жила». Лорна ведет девушку в комнату, наполненную манекенами, одетыми в роскошные исторические костюмы, а затем в спальню, где позволяет девушке соблазнить ее. Во время любовной игры Лорна нападает на девушку, стремясь убить ее. Когда блондинка пытается убежать, манекены внезапно оживают и нападают на нее, подобно толпе големов в женском обличье. Наконец, Лорна убивает девушку мечом, затем эротически целует и ласкает один из оживших манекенов.

Ближе к завершению фильма Билл заключает сделку с таинственным темноволосым человеком, чтобы убить Лорну. В частной студии/лофте Билла Лорна репетирует сцену из ночного клуба, показанную в начале фильма. Те же два актера прикованы к X-образным крестам. На этот раз, однако, Лорна убивает их. Билл пугает Лорну, отключив музыкальное сопровождение. Как будто пробуждаясь от транса, Лорна понимает, что она сделала, и убегает по ступеням на крышу, где, по заранее подготовленному сигналу, ее, по-видимому, убивают тремя выстрелами.

Когда Билл возвращается в свои аппартаменты, он вздрагивает, обнаружив ожидающую его обнаженную Лорну. Она приказывает ему поцеловать ее, и, когда он делает это, вонзает в шею нож. Заключительная сцена показывает, что Лорну отвозит в замок на морском берегу шофер. Голос за кадром говорит: «Она любила игры со смертью, когда смерть должна побеждать. Как будто кровь и дыхание убитого человека возродили Фауста, а ты, Лорна и есть Фауст».

После просмотра фильма у зрителя возникает много вопросов: была ли Лорна хладнокровной убийцей или она каким-то образом была гипнотически «запрограммирована» убить человека, похожего на Свенгали, темноволосого мужчину? Была ли она бессмертным вампирским существом или просто обманутой смертной женщиной? Происходили ли в фильме на самом деле сверхъестественные события (ожившие манекены и т. д.), или это были мечты или галлюцинации? Была ли читаемая на вечеринке книга на самом деле «Некрономиконом» или просто таинственным изданием, который читал скучающий персонаж? Совершал ли человек магическим способом события, происходящие на вечеринке, зачитывая пассажи (заклинания?) из книги или просто комментировал их? По отношению к сюррелистическому непоследовательному фильму такие вопросы не имеют отношения. Сюрреалистическая работа не имеет смысла.

Снятый печально известным испанским режиссером Хесусом Франко, этот странный фильм не упоминает о Мифах Лавкрфта и имеет мало общего с вымышленным гримуаром, в отличие от своего названия. Я включаю его в этот раздел только потому, что в нем использовано название «Некрономикон». Моя первая теория о том, почему Франко выбрал это название, была основана на ложном предположении, что «Некрономикон»[1] был выпущен в 1970 году и он искал звуковое сочетание в подражании популярному «Сатирикону» Феллини, выпущенному в том же году. Затем я обнаружил, что «Некрономикон» был выпущен в 1967 году, тремя годами ранее[2]. В прошлом году было опубликовано большое количество итальянских и испанских переводов работы Лавкрафта, поэтому вполне вероятно, что выбор Франко имел к этому какое-то отношение.

Мне трудно компетентно комментировать сюжет этого редкого фильма, что является, возможно, не такой уж большой проблемой, поскольку у «Некрономикона» нет сюжета.[3] Во время съемок «Некрономикона» у Франко, по сути, не было сценария, он просто придумывая его по ходу фильма. Большая часть сценария, например, была написана Пьером А. Каминеччи, другом-миллионером продюсера Адриана Ховена, который, только взглянув на великопленую актрису Жаннин Рейно, сразу же согласился продолжить фильм после того, как у Франко и Ховена закончились деньги.

Хотя у этого фильма был самый большой бюджет из любого фильма Франко, он был все же скудным. Тем не менее, Франко и Каминеччи каким-то образом сумели придать фильму «декадентский» вид с умелым использованием локаций для съемок. В одной сцене скудно одетая Лорна плавно движется мимо макетного исторического собора, когда группа монахов в черном в капюшонах, стоящих за его пределами исполняют григорианское пение. Они, естественно, крестятся и стараются отвести глаза от соблазна. Контрасты сексуальности и смерти, по крайней мере, более элегантны в этом фильме, если не более тонки, чем в проходных фильмах ужасов.

Несмотря на то, что «Некрономикон» снят с малым бюджетом, благодаря влиянию Каминеччи ему был предоставлен специальный показ на Берлинском кинофестивале, где его, в частности, рассматривал великий Фриц Ланг и приветствовал как эротический шедевр. Переименованный как «Суккуб» для выхода в англоязычном мире, фильм создал ажиотаж, когда его выпустили в Соединенных Штатах, американские мужские журналы восхваляли его европейский декаданс и сексуальность - «фильм, который делает меня трусом (I Am Curious Yellow) похож на производство Уолта Диснея[4]. Простодушные цензоры, вероятно, были сбиты с толку запутанным сюрреализмом; в нем не только размыты границы между реальностью и фантазией, сексом и смертью, весельем и извращением, но и спутано различие между искусством и порнографией. Он был оценен в категории X в британском прокате, тогда как беспринципные британские цензоры, возможно, пропустили менее искусный фильм.

Название «Некрономикон» используется только для того, чтобы придать фильму атмосферу жуткого и запредельного порнографического сюрреализма. Несмотря на то, что он не связан с работой Лавкрафта, фильм Франко по-прежнему использует вымышленную книгу Лавкрафта в своем названии и, таким образом, олицетворяет попытки кинематографистов эротизировать литературные идеи человека, который не видел смысла в откровенном эротизме.

«Данвичский Ужас». 1970. American International Pictures.

Режиссер: Дэниэл Хэллер. Исполнительный продюсер: Роджер Корман. Сценарий: Г. Ф. Лавкрафт, Кертис Хэнсон. В ролях: Сандра Ди, Дин Стоквелл, Эд Бегли, Сэм Джаффе.

 
Плакат фильма с сайта https://www.kinopoisk.ru/​

Фильм начинается с Лавинии Уотли, стонущей в муках рода чудовища. Я бы сказал в «родах дитя», но это было бы не совсем точно. Старый Колдун Уотли (Сэм Джаффе, который играл доктора Зорба в сериале «Бен Кейси») руководит у ее постели, так как его дочь действительно рожает его домашний магический проект, потомка Йог-Сотота. Да, Старый Уотли преднамеренно отдал свою дочь Великому Древнему, чтобы привнести в этот мир его потомство.

Затем мы переносимся в 1970 год, где Дин Стоквелл играет удивительно упрямого, мягко говорящего и обольстительного Уилбура Уотли, совсем не похожего на неуклюжего, похотливого грубияна в оригинальной истории Лавкрафта. Фактически, Уилбур настолько очарователен и гипнотичен, что, когда он плавно гладит помощницу-девственницу доктора Эрмитэйджа Нэнси Вагнер (Сандра Ди), она не только позволяет ему соблазнить ее, но и помогает украсть «Некрономикон» и использовать ее в качестве сексуальной жертвы Йог-Сотхоту. (Я слышал, что любовь слепа, но это смешно!).

Уилбур направляется в библиотеку Мискатоникского университета, чтобы проконсультироваться с ценной копией «Некрономикона». Там он хладнокровно просит Нэнси, чтобы та позволила ему прочитать редкий том, вместо того, чтобы вернуть его обратно на стойку. Д-р Генри Эрмитэйдж (Эд Бегли) сначала радуется встрече с членом семьи Уотли («Вы читали мою статью о Данвиче?»), но отказывает Уилбуру в изучении «Некрономикон». Уилбур уговаривает наивную Нэнси прокатиться в Данвич, где он приглашает ее в свое жилище - дряхлый, но благородный старый особняк на окраине города, где он живет со своим дедушкой, старым магом Уотли. Там, он добавляет ктулхианское зелье в чай Нэнси, выводит из строя ее машину, и предлагает одурманенной девушке спальню гостя в поместье, чтобы удержать ее там для отвратительных забав и игрищ.

Возможно, Уилбур добавил в питье Нэнси ЛСД (помните, что это 1970 год), ведь она спит (или галлюцинирует), что находится среди обнаженных людей, покрытых грязью и/или боди-артом, в сопровождении коз, и безумствует в дикой сексуальной оргии. Поклоняются ли они Великим Древним—или они просто сбежали с Вудстока[5]? (Это, безусловно, 1970 год!).

Подруга Нэнси Элизабет (Донна Баккала) рассказывает доктору Эрмитэйджу о ее исчезновении и своих опасениях, что Нэнси находится с Уилбуром, говоря: «если бы он был обычным парнем, я бы не волновалась».(О да! Это реально 1970-й!). Они вместе едут в Данвич, чтобы найти потерянного библиотекаря, откуда их выгнал старый колдун Уотли. Эрмитэйдж и Элизабет продолжают поиски Нэнси, расспрашивая местного врача по имени Д-р Кори (Ллойд Бохнер), который доставил Уилбура Уотли. Кори нарушает неожиданную концовку по Лавкрафту, говоря Эрмитэйджу, что на самом деле было двое детей, рожденных в ту ночь Лавинией, а Уилбур является только одним из двух братьев. Эрмитэйдж, наконец, понимает, зачем Уилбуру «Некрономикон». Он догадвается о кощунственном плане Уилбура, который хочет стать космическим сутенером для Йог-Сотота, и решает остановить его.

Между тем, Уилбур ведет накачанную наркотиками Нэнси в круг древних мегалитов, или «стоящих камней», называемых Хоп Ярд Дьявола. Когда он пытается соблазнить ее на каменном алтаре, то объясняет, что это место когда-то использовалось для «обрядов плодородия» (как же - как же!). Загипнотизированная девушка ложится на спину и стонет, когда Уилбур призывает Йог-Сотота, а культисты в черных одеждах стоят вокруг и смотрят, как она совершает непотребные вещи с Древним. Однако Уилбур не доволен тем, что получает удовольствие только Древний Йог. Он снимает рубашку, очевидно, нацеленный на menage-a-mythos, с Нэнси. К сожалению, без рубашки Уилбур покрыт только очевидно нарисованными «татуировками». Плохая замена описанию Лавкрафтом: «кожистая, ячеистая шкура крокодила… Кожа была покрыта грубым черным мехом, а из брюха торчали длинные зеленовато-серые щупальца с красными ртами с присосками». (Джон Холмс, умойся слезами!).

Вернувшись в особняк, Элизабет проходит мимо старого колдуна Уотли, и ищет Нэнси внутри дома. На вершине лестницы она открывает огромную дверь, только чтобы найти безобразного бесформенного брата Уилбура, чье тело представляет собой клубок извивающихся щупалец, или, как описал его один из жителей Данвича Лавкрафта, «сотворенного из «извивающихся отростков». Транс-космический монстр быстро атакует, раздевает и делает Азатот-знает-что с испуганной девушкой, в последовательности, которая, вероятно, вдохновила бесчисленные сцены японской порнографии аниме. Этот инцидент вызвает в старом колдуне Уотли нехарактерное раскаяние, и он умирает, пытаясь остановить Уилбера от использования Нэнси для размножения монстров, поскольку он когда-то сам использовал свою собственную дочь Лавинию, находящуюся на данный момент в местной психиатрической больнице. (А вы думали, что это ваша семья была неблагополучной!)

Уилбур отвозит Нэнси обратно в Аркхэм, где врывается в библиотеку, убивает охранника и похищает копию Мискатоникского «Некрономикон», «полную редакцию» с «длинным заклинанием, находящимся на странице 751», затем он возвращается в Данвич с Нэнси для кульминационной церемонии. Снова среди монолитов в Хоп-Ярда Уилбур призвает своего внепространственного отца Йог-Сотота и своего брата с щупальцами, который вырывается из своей тюремной комнаты и сеет хаос по всей деревне.

Едва успев остановить это отвратительное воссоединение семьи, Эрмитэйдж обнаруживает, что Уилбур собирается по обыкновению напоить зельем Нэнси, которая лежит практически без одежды на каменном алтаре с «Некрономиконом», положенным между ног. С помощью встречного заклинания из запрещенного Тома Эрмитэйдж побеждает отвратительного брата Уилбура (выглядящего в чем-то наподобие резиновой маски с медузоподобными змеями или щупальцами, торчащими из нее), прогоняет Йог-Сотота обратно к звездам и сжигает Уилбура в столбе пламени. Однако у Эрмитэйджа не все прошло удачно. В последней сцене плод находится в животе Нэнси, показывая, что она «залетела» от Йог-Сота в результате непристойных магических экспериментов Уотли.

Этот фильм якобы показал нам богохульную связь между Сандрой Ди и Йог-Сототом, но то, что мы действительно видим, - это брак между H. P. Лавкрафтом и Айрой Левин. Создатели этого фильма находились под сильным влиянием версии популярного фильма Романа Полански «Ребенок Розмари» Айры Левин (1968), и сделали попытку передать в фильме по истории Лавкрафта сатанинский заговор. Поскольку «Данвичский Ужас», как и «Ребенок Розмари», был о женщине, оплодотворенной сверхъестественным существом, и поскольку это была самая популярная работа Лавкрафта, AIP[6], вероятно, решила, что было бы неплохо заработать на блокбастере Левина и Поланского.

Фильмы, подобные «Психо» Альфреда Хичкока (1960), уже сделали ужас более внутренним, сюрреалистическим и - более личностным, потому что кошмарные вещи, которые когда-то были ограничены подземельями замка и лабораториями безумного ученого, теперь могут произойти с вами в вашей собственной ванной комнате. AIP отчаянно пыталась идти в ногу со временем этими тенденциями и немного повзрослела со времен своих первых двух половинчатых попыток поставить Лавкрафтиану: «Дом с Привидениями» (1963) и «Умри, монстр, умри» (1965). Однако студия по-прежнему поддерживала некоторые клише, унаследованные от универсальных фильмов ужасов 1930-х и 1940-х годов. В конце фильма дом Уотли предсказуемо горит в лучших традициях «Франкенштейн встречает человека-волка». Одна из самых раздражающих вещей в этом фильме - как появляются и исчезают странные фоновые персонажи без объяснения причин, такие как культисты в черных мантиях, которые стоят вокруг, наблюдая, как Уилбур «совращает» Нэнси на алтаре, и две женщины-альбиноски, которые посещают Лавинию во время родов. Вот вы их видите — и тут же их нет!

«Данвичский Ужас» - весьма уместный фильм для своего времени, так как в нем показаны различные «психоделические» постановочные эффекты и соответствующее культурное влияние. Трудно сказать, к примеру, блудники, которые пристают
к Нэнси в ее мечтах, «язычники», участвующие в вакханалии или хиппи на рок-фестивале. Сейчас 21-й век, и женщины показывают высокий IQ и T&A[7], но в атавистическом 1950-м Сандра Ди умудряется выглядеть растерянной даже тогда, когда она не должна быть под воздействием наркотиков. Иногда интересны тогдашние модные эффекты, как и последовательность, которая, по-видимому, была снята через темную марлю, ретроспективные кадры со старым колдуном Уотли (с прекрасно играющим Джаффе), пророчетствующем о потомстве Лавинии в магазине Осборна. Лучше всего получились галлюцинаторные, мультяшные стробоскопические эффекты и сверкание в кадрах, где подруга Нэнси, Элизабет, атакована братом Уилбура с щупальцами —единственная действительно пугающая сцена в этом фильме. В других сценах эффекты просто выглядят забавно. В целом, однако, психотропная, наркотическая атмосфера дополняет бредовые ужасы истории Лавкрафта. Вспомните, что Роджер Корман был направляющей рукой, стоящей за ультрамодной, трендовой темой наркотиков в кино «Трип» (1967).

Снимая милого невысокого Дина Стоквелла в роли сладкоголосого, искушенного Уилбура Уотли, AIP разрушил один из самых креативных и оригинальных элементов в истории Лавкрафта. Западная литература традиционно представлена слишком харизматичными, богатыми и полными достоинства блестящими злодеями - профессор Мориарти, аристократичный граф Дракула, элегантный Фу Маньчу, и им подобными. Лавкрафт же осознанно порвал с традицией, когда сделал Уилбура и старого колдуна Уотли не только сильными магами, способными разбалансировать вселенную, но и деревенщиной янки столь же незатейливыми как повтор «Хи Хо»[8]. Как дьявольская посмесь Фауста с беззубой вырожденной деревенщиной в «Избавлении» Джеймса Дикки, Уилбур и его дедушка используют «Некрономикон», чтобы заставить весь космос «склониться и визжать, как свинья!». В рассказе Лавкрафта деревенский диалект старого Уотли звучит как английский литературный оксфордский. “Let me tell ye suthin'—Some day yew folks'll hear a child o' Lavinny's a-callin' its father's name on the top o'Sentinel Hill!”[9](Вот что я вам скажу - настанет день и вы, ребята, еще услышите, как ребенок Лавинии прокричит имя своего отца с вершины Сторожевого Холма). Уилбур был особенно отталкивающим из-за вырожденной родословной. Лавкрафт описал его «потрепанным, грязным, бородатым со странным выговором… Почти восьми футов ростом…появилось эта темная козлиноподобное существо»[10]. И это даже не считая квази-фаллических щупальцев, скрытых под его одеждой. Добавьте к этому всю учтивость Уотли, например, когда Уилбур просил дать ему «Некрономикон» со всем изяществом возбужденного козла:

«I calc'late I've got to take that book home. They's things in it I've got to try under sarten conditions that I can't git here, an it'ud be a mortal sin to let a red-tape rule hold me up. Let me take it along, Sir, an I'll swar they wun't nobody know the difference. I dun't need to tell ye I'll take good keer of it. It wa'nt me that put this Dee copy in the shape it is". (Я тут прикинул, что должен взять эту книгу с собой. В ней есть некоторые вещи, которые я должен опробовать в определенных условиях, а здесь их добиться невозможно, и было бы непростительным грехом - позволить каким-то бюрократическим правилам и запретам остановить меня. Позвольте мне взять ее с собой, сэр, и я клянусь, что никто ничего не заметит. Нечего говорить, что я буду очень аккуратен с ней. Я подумал, что этот экземпляр вполне мог бы заменить ее)»[11]

Настоящий Уилбур заставил бы Гомера Пайла выглядеть и звучать как Джеймс Бонд. Возможно, он имел большое достоинство как у лошади (или я должен сказать как у осьминога?), но Уилбур был не из тех парней, которые могут уговорить девушку стать жертвой на первом свидании. В отличие от этого, Стоквелл, которому ужасно неправильно дали роль, играет так, как будто он прослушивался для части Джеймса Дина в «Бунтаре без причины». Поклонникам Лавкрафта он напоминает Брэда Питта, играющего Человека-слона без косметики.

Тем не менее, в этом фильме был некоторый достоверный Лавкрафтианский штрих. Удивительно, но Хэллер и компания привнесли на экран один из самых лирических фольклорных элементов из оригинального рассказа Лавкрафта, когда старый колдун Уотли и Лавиния умирают, козодои действуют подобно психопомпам, ждут, чтобы похитить духи умерших. Дьявольский Хоп Ярд также преисполнен веьсма отрадной Лавкрафтианской атмосферой. Может быть, мы обязаны этим дополнениям сценаристам Ли Хансону, Генри Розенбауму и Рональду Силкоски.

«Некрономикон» в этом фильме представлен черной книгой. Я не имею в виду «черный» чисто в магическом смысле; я имею в виду, что он буквально черный. Даже огромные, изогнутые, железные петли с выступающими головками заклепок, которые скрепляют книгу, являются очень темными, адски черными. У книги размером с фолиант никогда не будет шанса запылиться, потому что она хранится в своем собственном стеклянном футляре, как Библия Гутенберга в библиотеке университета Мискатоник. Когда Уилбур Уотли с любовью гладит страницы, мы видим, что текст написан псевдо-арабским шрифтом. Прежде чем Эрмитэйдж прерывает его, он читает этот отрывок:

«Йог-Сотот - это врата, через которые пересекаются сферы. Только они извне могут заставить его размножаться и работать. Йог-Сотот - ключ, и с открытыми вратами Древние в прощлом, настоящем и будущем — все одно. Древние пройдут спокойными и первобытными, безмерными и невидимыми. Древние прорвались из древности, и они грядут…»

Эти слова взяты почти дословно из самой истории, и проза Лавкрафта значительно улучшает здесь атмосферу.

Этот фильм имеет сомнительное качество быть единственным фильмом, в котором «Некрономикон» используется в качестве секс-игрушки. Нет, правда! Стоквелл помещает книгу между раздвинутыми ногами Сандры Ди (или ее тела), когда она лежит полуобнаженной на каменном алтаре, ожидая, чтобы ее принесли в жертву или спарили (различие немного размыто), с Йог-Сототом. Камера движется крупным планом вдоль ее левого бедра, когда ее ягодицы эротически сгибаются, предположительно, она трется позвоночником о книгу. Таким образом, Хэллер и Корман явно эксгумируют похороненную сексуальность в истории Лавкрафта. Влияние Кормана, вероятно, началось с тенденции сексуализировать в фильме рассказы Лавкрафта. Все, что нам нужно сейчас, это серия лавкрафтианского порно-видео с названиями, типа «Обнаженная модель для Пикмана», «Влажные сны ведьмином доме», «Девушки по Зову Ктулху», или «Дебби дает Данвичу».

Еще более интригующими и тревожащими являются кусочки того, что кажется фактическими оккультными практиками, которые вплетаются в ритуал, который Уилбур проводит над одурманенной Нэнси, в то время, когда она лежит на каменном алтаре Дьявольского Хоп Ярда. (Само тело Нэнси, кажется, служит алтарем, если вспомнить практики сатанинской Церкви Антона Ла Вея.). Весь ритуал, кажется, напоминает практику по созданию гомункула (человеческого ребенка с духом демона), описанную Алистером Кроули как в его романе «Лунное дитя» (1917), так и в документе девятой степени OTO под названием “De Homunculo Epistola”(1914). Во время вызова Йог-Сотота Уилбер делает знак «Вир» - знак рогатого зверя, используемого Алистером Кроули, ладони прижаты к голове, закрвают уши, пальцы торчат, как рожки. Этот жест используется в двух телемитских Ритуалах Пентаграммы «Звездный Рубин» и «Liber V vel Reguli» и также назван «Ритуал Знака Зверя»[12]. Слово kiaнеоднократно появляется в заклинаниях, которые он повторяет над телом девушки. Как упоминалось в главе 4, слово kia не имеет никакого значения ни в одном западном языке, но в магии хаоса это слово -как придумал Спэйр - означает «универсальная энергия»[13]. Слово также появляется в «Некрономиконе» Саймона[14], где оно (правильно) определено как «земля» (страница xlii). Поскольку этот фильм был выпущен за семь лет до публикации «Некрономикона» Саймона, трудно сказать, является ли сходство случайным или преднамеренным. По словам Джона Картера, автора книги «Секс и ракеты», Дин Стоквелл и Деннис Хоппер когда-то были соседями Марджори Кэмерон, «алой женщины» злополучного ОТО, инициировавшей Джека Парсонса. Возможно, Стоквелл получил от нее какие-то оккультные знания. Предполагается, что Кэмерон также работал с Хоппером в 1961 году в псевдо-Лавкрафтовском фантастическом фильме Кертиса Харрингтона «Ночной прилив», в котором Глубоководный был в виде русалки. Могла ли Марджори Кэмерон быть ранней участницей Лавкрафтского оккультизма? Кто знает? Но ее бывший магический партнер, Джек Парсонс, определенно позволил фантастике влиять на его магические практики, и, возможно, его литературные источники включали Лавкрафта. Кэмерон также участвовал в «Работе Бабалон» Парсонса, в которой Парсонс пытался создать «лунное дитя», или гомункула, используя метод, изложенный Кроули.

Поскольку создатели этого фильма пытались подражать «Ребенку Розмари» Полански, есть вероятность, что оккультные элементы были преднамеренными. Распространился популярный, но непроверенный слух, что сатанинские элементы в «Ребенке Розмари» были подлинными - результатом серьезных исследований. Антон Шандор Ла Вей распространил ложные слухи о том, что он служил техническим советником Романа Полянски во время съемок. (На самом деле нет!) Возможно, создатели «Данвичского Ужаса» ради конкуренции захотели создать «аутентичные» оккультные элементы в своем фильме.

Использование «Некрономикона» в этом фильме, в основном согласуется с идеями Лавкрафта: смысл в вызывании Йог-Сотота, завуалированная связь с монолитами Новой Англии (вдохновленный Дьявольским Хоп Ярдом),[15] его репутация как бесценной антикварнойи культовой редкости, и нежелание ученых и учреждений одалживать его для изучения. Сомнительно, однако, что Лавкрафт когда-либо сознательно видел в нем что-либо эротическое, и он, вероятно, не одобрил бы Сандру Ди, использующей его в качестве магического вибратора.

[1] Эндрю Блэк «Некрономикон: Журнал Ужаса и Эротического кино», книга 1 (London: Creation Books International, 1996), с. 112.

[2] Каталь Тохилл и Питер Томбс, «Безнравственные рассказы: Европейский секс и фильмы ужасов 1956-1984 (Нью-Йорк, Нью-Йорк: пресса Св. Мартина, 1995), стр. 93.

[3] Каталь Тохилл и Питер Томбс, «Безнравственные рассказы»

[4] Каталь Тохилл и Питер Томбс, «Безнравственные рассказы», с.94

[5] Вудсток (США, Нью-Йорк) прославился славится своим рок-фестивалем 1969, раскрепощенностью нравов и наркотиками

[6] Компания American International Pictures (прим. перев.)

[7] Коэффициент умственного развития и активности соответственно (прим. перев.)

[8] Хи Хо (Hee Haw – дословно «ослиный крик») был американским телевизионным шоу с музыкой кантри и юмором, действие происходило в вымышленной сельской местности «Kornfield Kounty» (прим. перев.)

[9] Г.Ф. Лавкрафт «Ужас Данвича» в»Ужас Данвича и другое» (Sauk City, WI:Arkham House, 1963), с. 160.

[10] Г.Ф. Лавкрафт «Ужас Данвича» в»Ужас Данвича и другое» (Sauk City, WI:Arkham House, 1963), с. 171

[11] .Ф. Лавкрафт «Ужас Данвича» в «Ужас Данвича и другое» (Sauk City, WI:Arkham House, 1963), с. 171

[12] Лон Майло Дюкетт «Магия Телемы» (York Beach, ME: Samuel Weiser Inc., 1993), стр. 63, 91, 106.

[13] Эдриан Сэвидж «Введение в Магию Хаоса» (New York, NY: Magickal Childe Inc., 1988), стр. 26–27.

[14] Саймон, «Некрономикон» (New York, NY: Avon Books, 1980), стр. xlii (определение), xliv, 53, 73, 79–81, 85, 88, 108, 185.

[15] Эндрю Ротовиус «Лавкрафт и мегалиты Новой Англии» в «Темном братстве и другие части» (Sauk City, WI: Arkham House, 1966), стр. 179–197.