Часть III. Некрономикон и развлечения

Часть III. Некрономикон и развлечения

Часть III. Некрономикон и развлечения

110. Невыразимые сокращения: Некрономикон в кино – Джон Уисдом Гонс III

Открой врата для Йог-Сотхотха при помощи того долгого песнопения, которое ты найдешь на странице 751 полного издания

Говард Филлипс Лавкрафт «Ужас Данвича»

Жители Данвича, когда статьи появились в газетах, их прочитали и посмеялись над очевидными ошибками авторов.

Говард Филлипс Лавкрафт «Ужас Данвича»

«Если вы долго глядите в бездну, то бездна тоже глядит на вас».

Фридрих Вильгельм Ницше

В этом разделе я расскажу о феномене «Некрономикона» по мере его появления в кино. Никакое исследование влияния «Некрономикона» на современный мир было бы даже отдаленно неполным без изучения влияния «Некрономикона» на пленке. Шекспировскую метафору мира как сцену вытеснило постмодернистское кинематографическое сознание: жизнь как кино. Британская рок-звезда и актер Стинг однажды сказал, что все американцы тайком думают о себе как о кинорежиссерах и о своей жизни, как о фильме. Даже серьезные вопросы, такие как война и политика, неотделимы от кинематографа. Легенда гласит, что Никсон решил вторгнуться в Камбоджу только после просмотра «Паттона» (1970). Сильвестр Сталлоне жалуется, что три президента США обрашались к нему как к «Рокки», и Рональд Рейган цитировал диалог с Рэмбо (1985) как точку сплочения для правого милитаризма. (Рейган, сам старый актер кино категрии В, хорошо знал политическую ценность голливудского великолепия!) Поскольку аудиовизуальный поток кино переполнил все аспекты постмодернистской жизни, было бы бесполезно надеяться, что вымышленный гримуар Лавкрафта может его избежать. Переплетение концепций художественной литературы Лавкрафта, легенда о «Некрономиконе» и природы магических практик создали в общественном воображении пропагандистскую/развлекательную индустрию кино, формирующую реальность.

Даже серьезные магические практики начали смотреть на свое искусство в кинематографических терминах. Маг Хаоса Фил Хайн, описывая романтическую привлекательность магии Лавкрафта, не может не сравнивать ее со злым ужасным отражением на голубом экране:

«Это прекрасно, особенно если вы все еще лелеете мысль, что магия похожа на то, что показывают в фильмах ужасов — ну сами вы знаете, блондинки-девственницы, древние алтари, всякие вещи с щупальцами, приходящие по вашему вызыву…»[1]

Описание м-ра Хайна поразительно похоже на сцену из фильма «Ужас Данвича» (1970). На самом деле, это более похоже на фильмы ужасов Лавкарфтианы, чем на любой из реальных рассказов Лавкрафта - ни в одном из которых не был «блондинок-девственниц». Наиболее восприимчивы к очарованию метафизики фильмов категории В моложежь, для которой фильмы являются любимым источником оккультной дезинформации. Лидер-тинейджер вампирского культа, убийца и пользователь «Некрономикона» Родерик Феррелл часто называл себя «Вассаго», именем сатанистского серийного убийцы в фильме ужасов «Убежище» (1995)[2].

Девочка-подросток, запутавшаяся в деструктивном культе «Некрономикона» Саймона, рассказала мне о своих планах сфотографироваться обнаженной, лежащей на большой надгробной плите на старом кладбище. Я сразу же подумал, сколько раз она (или ее культовый лидер) смотрела «Ужас Данвича», о котором я упоминал минуту назад. Одна группа сатанистов фактически использовала фильм «Ghoulies»[3] (1985) в качестве учебного пособия, чтобы обучать своих членов церемониальной магии[4]. Тревожная тенденция реальной жизни стать «катушечной жизнью»[5] наиболее остро стоит в вопросах культов. По этой причине я рассмотрю использование оккультных тем в фильмах с участием «Некрономикона», а также связи некоторых из этих фильмов с реальными оккультными практиками.

Поскольку «Некрономикон» неразрывно связан с его создателем, Г.Ф. Лавкрафтом, я также буду обсуждать, как воспринимают сами кинематографисты работы Лавкарфта[6]. Сам Лавкрафт, казалось, относился к Голливуду по принципу люблю-ненавижу, которое многие американцы испытвают сегодня. В письме 1915 года Рейнхарту Кляйнеру он написал «как вы и предполагаете, я преданный поклонник кино, так как могу посещать шоу в любое время». Однако в том же письме он продолжает утверждать: «некоторые современные фильмы действительно заслуживают внимания, хотя, когда я впервые о них узнал, мне показалось, что их единственной целью было убить время». Лавкрафт даже написал стихотворение Чарли Чаплину под названием «Чарли из комиксов» в том же году. В 1917 году Лавкрафт получил награду за свой беспощадный обзор немого фильма под названием «Имиджмейкер Фив». В письме 1933 года к Ричарду Морсу Лавкрафт решительно заявил «Я никогда не позволю, чтобы что-либо с моей подписью было банализовано и вульгаризовано в плоскую инфантильную болтовню, которая передается в «страшных сказках» для радио и кинозрителей!» Замечательные слова! На данный момент в истории существует множество киноадаптаций историй Лавкрафта и бесчисленное множество фильмов, на которые косвенно повлияли его работы.

Вместо одного длинного эссе, я представлю материал в формате «фильм за фильмом», давая краткий синопсис и обзор каждого. В первую очередь я буду рассматривать, как в сюжете фильма используется «Некрономикон», его появление в качестве основы фильма, согласуется ли его использование в фильме или противоречит легенде о «Некрономиконе» из работ Лавкрафта. Все фильмы будут перечислены в хронологическом порядке, начиная с самых ранних постановок. Пытаясь сделать эту работу «научной» и «систематической», я также постарался, чтобы она не была сухой и скучной! В процессе чтения вы сможете вообразить, что иногда наталкиваетесь на отвергнутые сценарии из Mystery Science Theater 3000.

Дом с привидениями[7]. 1963. Студия: American International Pictures.

Режиссер: Роджер Корман. Сценарий: Г. Ф. Лавкрафт, Чарльз Бомонт. В ролях: Винсент Прайс, Дебра Пейджит, Лон Чейни-мл, Фрэнк Максвелл.

 

Действие в этом фильме по версии «Дело Чарльза Декстера Уорда» Лавкрафта начинается в довоенном Аркхэме, штат Массачусетс, вымышленном городе, славящемся зловещими делами, а не в Провиденсе, Род-Айленд, как в оригинальном рассказе. В начале фильма Эзра Уиден (Лео Гордон) и Мика Смит (Элайша Кук-мл.), два местных мужлана, с тревогой следуют за загипнотизированной женщиной, когда та идет по окутанным туманом улицам Аркхема к двери здания под названием «Дом с привидениями». Этот зловещий дворец, являющийсяя домом печально известного мастера Джозефа Корвена, построен, по-видимому, в средневековом стиле из камня, перевезенного из Европы в американские колонии. Однако для Уидена и Смита это царственное поместье является «домом самого Сатаны», когда они рассказывают своим дружкам в таверне о том, что видели.

Между тем, бородатый, с непроницемым лицом Корвен (Прайс) в элегантной одежде 18-го века провожает загипнотизированную женщину в свой дом вниз в уютное семейное подземелье, где он привязывает ее к огромному деревянному каркасу. Однако то, что Корвен предполагает сделать с девушкой - не просто какой-то невинный БДСМ. Он открывает круглую железную решетку над круглой ямой в каменном полу подземелья. Эта яма представляет собой межпространственную червеобразную яму, через которую «Старый Боги» могут войти в наш мир, чтобы получить немного силы — и кусочек дамы из Аркхема. Загипнотизированная девушка смотрит вниз в яму, когда та излучает зеленоватый свет и доносится эхо рычания, указывающее, что Старший Бог ужасно влюбчив. Внезапно она вырывается из своего транса и кричит.

Уиден и Смит теперь собирают толпу линчевателей, весьма скудно заменяющую армию каперов, описанную в оригинальной истории Лавкрафта. Эти факелоносцы выглядят так, как будто они заблудились на пути к замку Франкенштейна в старом фильме ужасов киностудии Universal. Они спускаются к «дворцу» Корвена, вытаскивают его наружу, привязывают к дереву и поджигают. Однако прежде чем они смогут «вдохнуть в него огонь», Корвин обещает вернуться и отомстить своим потомкам.

Затем мы переносимся в 1870-е годы, сто десять лет спустя, где Чарльз Декстер Уорд (снова Прайс) - незнакомец, недавно прибывший в Аркхем со своей женой Энн (Педжет), претендует на семейный замок, который он унаследовал от своего прапрадеда Джозефа Корвена. Жители деревни отмечают странное сходство Уорда с его подозрительным предком и не забывают, как Корвен использовал своих женщин, заставляя их вступать в связь с Йог-Сототом и тем самым заполнять город мутантами до того, как его предка сожгли на костре. Местные жители пытаются заставить Уорда уехать, прежде чем он сможет посетить замок. Только любезный Доктор Уиллет (Максвелл) объясняет Уорду, как добраться до замка Корвена. Затем сценарист Чарльз Бомонт решает забыть об алхимическом восстановлении Корвена из его эссенциальных солей, которое происходит в оригинальном романе Лавкрафта, и плачевно заменяет девайс на его портрет. Войдя во дворец, Уорд быстро становится одержимым портретом своего похожего на него предка Джозефа Корвена, что висит в большом зале замка. Зловещий портрет - это тоннель, по которому дух Корвена входит в тело Уорда и обладает им при помощи своего рода гипнотического метемпсихоза. И как в роли одержимого Уорда, так и давлеющего над ним Корвена, Прайс показывает превосходное и необычайное актерское исполнение.

Используя тело Уорда, своего потомка, злой колдун Корвен вступает в контакт со своим старым партнером по оккультным преступлениям, Саймоном Орном (Чейни), восстанавливает свою копию «Некрономикона» и пытается возобновить свои запрещенные опыты по принуждению женщин вступать в связь с Древними Богами. (Где Сьюзан Браунмиллер, когда она тебе действительно нужна?) Корвен быстро пытается избавиться от жены Уорда, чтобы беспрепятственно следовать своему плану. При всем скромном своем викторианском воспитании, однако, Энн не так легко сбросить со счетов, даже когда Корвен пытается соблазнить ее перспективой извращенного секса. Она знает, что Чарльз все еще где-то внутри, и любовь к нему заставляет ее оставаться во дворце из-за беспокойства о нем. Однако, у Корвена есть дела поважнее – или я должен сказать пожарче? Он отправляется на пироманиакальное убийственное веселье, сжигая потомков людей, которые сожгли его живьем столетием раньше. Планы Корвена для Ктулхианского прибытия еще более откладываются, когда он воскрешает тело своей хозяйки 18-го века, Хестер Тиллингаст, что немного похоже на некрофилию По. Уиллет и Энн стараются сохранить то, что еще осталось от здравого смысла Чарльза, но Корвин и компания взяли их в плен и заточили Энн в большую деревянную конструкцию в подземелье. Прайс, как и Корвен, читает вслух заклинания из ужасного гримуара своим несравненным голосом, в то время как борющаяся Дебра Педжет ждет участи значительно худшей, чем смерть (или это изнасилование?) руками (или это щупальцами?) мерзкого Йог-Сотота. Энн - хорошая викторианская девушка, которая не одобряет случайный секс, и, даже если бы она изменила Чарльзу, то это произошло бы, вероятно, не со слизистым монстром из Мифов.

История (или, по крайней мере, сценарий) повторяется, когда разгневанные жители деревни собираются, чтобы зажечь факелы, причем вовсе не для барбекю. Они планируют сжечь замок Корвена и навсегда избавиться от проклятия. По мере того, как начинается массовый поджог, портрет Корвена горит,и заклятие разрушения Чарльза постепенно разрушается. Сoitus interruptus с Йог-Сототом прерывается, так как Чарльз развязывает Энн, и они убегают из горящего дворца с доктором Уиллетом. Как только он благополучно выходит наружу, прислоняется к дереву, где сгорел Корвен сто лет назад, Чарльз заверяет всех, что он снова стареет (но на сколько лет и кто он?). Однако, когда Прайс оборачивается, он снова видит маску Корвена, так что все догадываются о том, кто есть кто. Он обещает доктору Уиллету, что ему отомстит. (Ужас!)

Это первый фильм, который более или менее открыто основан на рассказе Лавкрафта. В нем не к месту упоминается поэма По, потому что American International Pictures (AIP) пытался использовать его в своей успешной серии фильмов о По. Как видно из рекламных роликов на одном листе AIP - «Рассказ Лавкарфта, поэма По» - они не верили что имя Лавкрафта в одиночку сделает фильм успешным и хотели тем самым поднять его рейтинг.

Разногласий полно. У Уорда появилась жена, и время переместилось из истории Лавкрафтианского Провиденса 1920-х годов в 19-ое столетие, с целью сделать ситуацию Уорда более похожей на По. Некоторые из самых интригующих и ужасных элементов из рассказа Лавкрафта полностью выброшены. В оригинальной истории Уорд воскресил Корвена из его эссенциальных солей, и Корвин убил Уорда, чтобы занять его место. Сюжетная линия, возможно, была «адаптирована» к рассказу Лавкрафта, но недостаточно хорошо, чтобы вытянуть фильм. Декорации прекрасны, но специальных эффектов нет; Йог-Сотхот светится как зеленый неон, но не выглядит живым и больше похож на Существо из Черной лагуны, чем на любые его описания Лавкрафта. Одна из худших вещей в этом фильме - музыка. Саундтрек неуместен, навязчив и, порой, просто дерганый. В фильме, где сжигается так много людей и вещей, мне бы очень хотелось, чтобы кто-то сжег еще и музыкальную партитуру.

В фильме также содержатся обычные сексуальные навязчивые идеи Роджера Кормана. Корвен не только вызывает Йог-Сотота, как в рассказе Лавкрафта, тот еще и имеет дело с человеческими женщинами, проект более подобает Whitleys! Учитывая увлечение ксенофилией, неудивительно, что Корман стал снимать фильм
по Лавкарфту «Ужас Данвича» в 1970 году с Дэниэлом Хэллером в качестве режиссера.

Вероятно, Лавкарфту бы польстило, что его работу связали с Эдгаром Аланом По, его литературным кумиром. Но ему не понравилась бы работа, о которой идет речь, «Дело Чарльза Декстера Уорда», история, которая ему не очень нравилась и никогда не публиковалась при его жизни. Ему также не понравился бы Бомонт, Корман и откровенно сексуальное отношение Хэллера к этой истории. И я просто знаю, что он бы съежился, когда Фрэнк Максвелл в роли доктора Уиллета, дает краткий обзор по Мифам Ктулху, который больше основывается на идеях его ученика Августа Дерлета, чем его собственных. Каждый задается вопросом, почему злые боги Мифов упоминаются в сценарии как «Старшие Боги», а не более подходящим термином «Великие Древние».

Это первое кинематографическое явление «Некрономикона». В этой мировой премьере, вид «Некрономикона», представленный в фильме - это внушительный фолиант[8], скрепленный в красный переплет с запорами из филигранного серебра с позолоченными краями и названием, выгравированным слегка выцветшей позолотой на обложке. Колдуны почитают его как дьявольский эквивалент Талмуда. Даже положительные люди от него в восторге; в какой-то момент миссис Уорд протягивает руку, чтобы коснуться книги, поскольку она лежит на подставке, но доктор Уиллет останавливает ее. «Почему? Это только книга!» - говорит она. «Это гораздо больше, чем книга», - отвечает Уиллет. На самом деле, он, скорее всего, знает о страшном тексте, как и сам Корвен, ранее заявив, что он «содержит достаточно секретов, чтобы дать человеку абсолютную власть…, предположительно содержит формулы, с помощью которых можно было общаться или даже вызвать Старших Богов, Темных извне, которые когда-то правили миром… Ктулху, Йог-Сотота».

Использование «Некрономикона» в этом атмосферном фильме полностью соответствует видению Лавкрафта страшного гримуара, которое он использовал в своих реальных рассказах. Это квинтэссенция сборника грязных ритуалов и алхимической странной науки. Это квинтэссенциальный справочник об отвратительном колдовстве и сверхестественной алхимии.

[1] Фил Хайн, «Псевдономикон» (Irvine, CA: Dagon Productions, 1997), с. 9.

[2] Роберт Рикард, «Прихожане дьявола», «Fortean Times: журнал странных явлений», №. 98, June 1997, стр. 23-26, «известен по имени Вассаго [sic]». Феррелл, вероятно, взял имя из фильма 1995 года, в котором персонаж «Вассаго» - сатанист, которого вернул из мертвых ( и обратно через врата ада) его отец, см., С. Л. Мазерс, Макгрегор Мазерс и Алистер Кроули, Гоэтия Малый Ключ Царя Соломона» (Clavicula Salomonis Regis) (York Beach, ME: Samuel Weiser Inc., 1997), с. 28.

[3] В российском прокате этот фильм шел под названием «Гоблины» (прим. перев.)

[4] Спасибо Тони Кайлу за эту информацию. Тони является профессиональным исследователем оккультных преступлений и правонарушений, связанных с бандами и культом. Большая часть его работы состоит в обучении сотрудников правоохранительных органов различиям между неоязычеством, афро-карибскими религиями и сатанизмом. Он читает прекрасный семинар под названием «Правоохранение и языческая община» как на языческих собраниях, так и на учебных занятиях для сотрудников полиции.

[5] Игра слов «real (реальная) и «reel» (катушка для кинопленки) (прим. перев.)

[6] В своем прекрасном вступлении к замечательной книге Мильоре и Страйсика «Lurker in the Lobby», Джоши ошибочно заявляет: «Эта книга является первым ценным шагом в отслеживании влияния Лавкрафта на кино и телевидение». На самом деле это второй ценный шаг. Поскольку настоящая работа «Архивы Некрономикона» была опубликована первом выпуском в октябре 1998 года, а «Lurker in the Lobby» не видел свет до января 2000 года, «Архивы Некрономикона» технически является первой работой по систематическому изучению темы Лавкрафта в кино. Наша книга, однако, ограничена в своих возможностях описания появлений «Некрономикона», тогда как «Lurker» - это широкий (и очень интересный) обзор всех лавкрафтовских фильмов. Отзывы Мильоре и Страйсика бесконечно мудры и проницательны и подкреплены отличным знанием темы. В их книге представлены не только обзоры фильмов, но и интервью с режиссерами и актерами, а также много фотографий из фильмов Лавкрафта. Я от всей души рекомендую его всем, кто интересуется данным предметом.

[7] В Российском прокате под названием «Заколдованный замок» (прим. перев.)

[8] Когда я говорю «Фолиант», то использую традиционный печатный жаргон для описания физических размеров книги. Размер книги традиционно определяется количеством сложенных листов бумаги, составляющих ее страницы. Первые книги были большими «листами», страницы которых были сформированы простым складыванием огромных листов бумаги пополам и сшиванием их вместе, что составляло грубую сшивку. Меньшие книги, называемые «квартами» (квартер), были сделаны путем складывания листов еще раз. К 1501 году знаменитый печатник Мануций создал стандарт для еще меньшего «октаво» (восемь), вдвое меньшего размера чем кварто. Другие печатники позже представили «пол-кватро» или «sexto-decimo» и еще более мелкие «двадцать четыре», или «маленькие двенадцать», из сложенных в три раза октаво. Согласно шкале Американской Библиотечной Ассоциации, «фолиант» усредняет размер страницы на 12” с 19”, с наружной высотой обложки до 30 см. Фолианты может действительно измеряться от 10 "х 15" до 12,5 "х 20" или более. (Некоторые из самых ранних печатных книг были огромны, и эти архаичные термины не могут быть использованы в качестве точных показателей размера.). Кварты обычно варьируются от 7,5 "х 10" до 10 "х 12,5", а октавы обычно составляют от 5 "х 7,5" до 6,25 "х 7,5". Большинство изданий «Некрономикона», по-видимому, имеют размер фолианта.