На протяжении нескольких дней Альянс опубликовал много статей о Лавкрафте, в честь годовщины дня его рождения, которые оперируют сенсационными фактами. Этот опрос мы делаем для тех, кто их прочел.
Главный вопрос опроса: Кто на самом деле Г.Ф. Лавкрафт?

Он существовал. Знаменитый писатель.
Существовал. Был писателем и провидцем.
Судя по всему, такого человека не существовало. За его именем кроется ряд авторов.
Не существовал. За ним кроется некое существо, которое доносило человечеству послание, а после исчезло, имитировав свою смерть.
7 Всего голосов

Хотите ли вы увидеть следующую книгу от Русскоязычного Круга Лавкрафта?

Конечно, первые две мне очень понравились!
Не читал то, что выпускалось. Все-равно.
Совсем ничего не жду. Лучше больше не выпускать.
Не выпускайте!
7 Всего голосов

Как и обещалось, в последний месяц весны свет увидела прелюбопытнейшая книжка под названием "Страна Лавкрафта" (Lovecraft Country). Это "новейший интеллектуальный хоррор от ведущего автора-постмодерниста Мэтта Раффа", что само по себе привлекает внимание, а уж если Говард Филлипсович в деле замешан - и подавно. Плюс нельзя забывать и о грядущей телеадаптации от Джордана Пила и Джей Джей Абрамса. Короче говоря, тут сложно пройти мимо.
Роман вышел в издательстве "Э" и формально открыл новую серию "Фантастика. Черные книги ужасов". Но на деле это всего лишь ребрендинг хорошо знакомых нам "Новинок зарубежной мистики". Из плюсов - теперь там обещают издавать действительно хоррор, мелодраматическая мистика пойдет лесом.
Издательская аннотация:
Аттикус Тернер, только что вернувшийся с Корейской войны ветеран, оказывается дальним потомком некоего Тита Брейтуайта, могущественного колдуна из городка Арпхэм, и обладает силой его крови. Это вовлекает в интриги американских колдовских лож не только Аттикуса, но и все его многочисленное семейство.
Им предстоит столкнуться с богохульными ритуалами, магическими гримуарами, путешествиями на край Галактики, монстрами с многочисленными щупальцами, призраками оккультистов, оборотнями, проклятиями и ожившими предметами!
Добро пожаловать в страну Лавкрафта!
В официальном интернет-магазине издательства книга уже продается. Скоро - везде. Готовьте ваши денежки.
Тираж небольшой - 3000 экземпляров, да и роман не слишком пухленький - 384 страницы. Первые 15 вы можете полистать прямо сейчас.

image

Нет нужды в сотый раз говорить о величине гения Затворника из Провиденса, личность которого уже давно возведена в культ. А причины такого превозвышения кроются, безусловно, в его поистине могущественном влиянии как одного из талантливейших мифотворцев на умы не только читающей публики, но и на не менее даровитых коллег по писательскому цеху, как современников, так и тех, кто появился на свет поколением позже.
Как известно, сам Говард Филлипс Лавкрафт не чурался профессии «литературного негра», шлифуя и доводя до совершенства сырье, что в виде идей или же набросков преподносили ему те, кто грезил о славе на литературном поприще. Однако подобное сотрудничество лишь с большой натяжкой можно назвать полноценным соавторством. Совсем другое дело, когда нашему вниманию представлены произведения, к созданию которых приложили руку два автора, чье мастерство и талант не подвергаются ни малейшему сомнению. Подобный симбиоз весьма интересен, так как, во-первых, преподносит читателю нечто новое, возможно, доселе неизведанное развлечение. Во-вторых, позволяет самим писателям кое-чему поучиться друг у друга, примерить на себя чужой облик, может быть, даже помериться силами, опробовать свои фирменные приемы и заодно посмотреть, что из этого выйдет. Рассказ «Ловушка» — как раз из этой оперы.
Данное произведение было создано летом 1931 г. Говардом Лавкрафтом и одним разносторонне образованным священнослужителем, по совместительству — весьма плодовитым, ныне незаслуженно забытым, писателем-фантастом Генри С. Уайтхедом, еще одним уважаемым и желанным гостем приснопамятного журнала «WeirdTales» — и опубликовано годом позже. Подобное сотрудничество можно было бы считать лишь делом времени. Стоит упомянуть, что Лавкрафт еще с 1925 г. откровенно восхищался творчеством Уайтхеда, в частности такими его рассказами как «Морской обмен», «Кассиус» и «Время бога на исходе», которые оказали на него существенное влияние. К 1930 г. эти двое становятся настоящими друзьями, несмотря на полную противоположность характеров, отношение к религии и образ жизни. Уайтхед был на восемь лет старше Лавкрафта, в отличие от него был более коммуникабельным (проповедник, как-никак) и на своем веку успел немало попутешествовать, опять же, по долгу службы. Перу его принадлежат жуткие истории о религиозном культе вуду, викторианские рассказы о привидениях и реинкарнации, а также гротескные зарисовки. Он никогда не скрывал влияния на него таких авторов как А. Макен, Э. Блэквуд, У. Джейкобсон, Р. Киплинг, М. Р. Джеймс. Кто знает, может сам Уайтхед мог претендовать на звание одного из наставников ГФЛ?
Доподлинно неизвестно, от кого именно исходила инициатива этой совместной работы. Важно то, что продукт деятельности двух даровитых и весьма самобытных авторов «литературы сверхъестественного» в принципе появился на свет. Причем весьма вовремя, учитывая тот факт, что в 1932 г. Генри С. Уайтхед скончался, оставив после себя внушительное литературное наследство. И вдвойне символично, что «Ловушка» является одной из его последних работ.
В общем и целом, рассказ выдался достаточно оригинальным и очень целостным. Создается впечатление, что авторство его принадлежит одному человеку. Однако, если подвергнуть текст более пристальному изучению, на страницах рассказа все четче проступают черты его создателей. В одном из своих писем от 25 февраля 1932 г. Лавкрафт упоминает, что причастен к созданию всей центральной части рассказа. Общая же идея и настрой, по большей вероятности, принадлежит его коллеге и другу.
В первую очередь об этом свидетельствует такой прием Уайтхеда как «интернациональность»: американцы, чернокожие, датчане и остров Санта Кру являются частыми персонажами и местом действия его цикла «Карибские рассказы». Помимо этого, сходство обусловлено также фигурой главного героя, от лица которого и ведется повествование. Джеральд Кэневин, персонаж целого цикла рассказов Уайтхеда (и его литературное альтер-эго), на сей раз получает должность учителя в школе-интернате Коннектикута, куда он и привозит «старинное зеркало копенгагенского стекла», прибывшее вместе с ним с Санта Кру. Родственные черты прослеживаются и в деловитом (в лучших традициях викторианской прозы) и достаточно сдержанном языке повествования, и в некой «камерности» действия. Это и упоминание имен персонажей скандинавской мифологии, пристрастие к самоанализу и отсылки к трудам светил аналитической психологии (З. Фрейда, К. Юнга и А. Адлера), которые в свою очередь становятся своего рода фундаментом для описания происходящего.
Далее, по всей видимости, эстафету принимает Лавкрафт. Нам открывается история жизни датского стеклодува из XVII в. Алекса Хольма, одержимого оккультными знаниями и грезящего о бессмертии, путь к которому лежит в сотворенном им зеркале. Добавляет таинственности и присутствие загадочного артефакта, получившего название «Зеркало Локи», о происхождении которого нам ничего не известно. «...Сделанное из отполированного куска некоего плавкого минерала, оно действительно обладало магическими свойствами — например, могло предсказывать своему хозяину его ближайшее будущее или указывать на его скрытых врагов. Однако в руках такого всезнающего чародея, каким был Хольм, оно должно было обрести гораздо более зловещую силу...»
С помощью этого артефакта и было создано то самое ужасающее зеркало — портал в иной мир, что стал прибежищем для коварного Хольма и... ужасной ловушкой для всех остальных его обитателей. В том числе и для мальчика по имени Роберт Грандисон, который, подобно кэрроловской Алисе, сгинул в мутных недрах зеркала. И единственной связью с нашим миром становится Кэневин, его учитель, с которым он общается посредством сновидений (еще одна излюбленная тема ГФЛ). И хотя в данном произведении эта тема не получила масштабного распространения, в описании «зазеркального мира» Говард Филлипс потрудился на славу и представил нашему вниманию поистине впечатляющую фантасмагорию.
«Четвертое измерение, чьим пленником стал Роберт, совсем не походило на то, что обычно описывают в своих произведениях фантасты-романтики, — неведомые бесконечные миры, их причудливых обитателей... Нет, то была проекция различных участков нашего земного мира, которые лежали в неизвестных нам пространственных областях и могли быть обнаружены только при строго соблюденных условиях.
(…) Отличительной чертой всех перспектив зазеркального мира являлось отсутствие каких бы то ни было промежуточных объектов, а такие предметы, как мебель или растения, вызывали странное, неприятное чувство — настолько неоднозначным и нечетким был их облик. Декорации освещались рассеянным, непонятно откуда берущимся светом; что касается цветовой гаммы картин этого странного мира, то она была, конечно же, перевернутой — ярко-красная трава, желтое небо с плывущими по нему черно-серыми облаками, белые стволы деревьев, стены из зеленого кирпича... Все это придавало зазеркальным пейзажам вид совершеннейшего гротеска. Происходившая с обычной регулярностью смена времени суток представляла собой — в полном соответствии с обратным действием физических законов — чередование дневного мрака со светом ночи».
Как известно, идеи неевклидовой геометрии уже не единожды разрабатывались автором («Зов Ктулху», «За гранью времен», «Обитающий во мраке»), но впервые эти мотивы оказались в подобном контексте. А если добавить сюда психологичность и напряженность Уайтхеда, «Ловушка» вполне способна поколебать душевное равновесие. Вопреки своему псевдосказочному настрою, атмосфера рассказа о магическом зеркале повергает в трепет запредельностью понимания происходящего, так похожего на кошмарный сон, который, благодаря своей достоверности, до ужаса напоминает явь. Здесь царит осознание абсолютной чуждости и нереальности, вызывающей инстинктивное отторжение у любого здравомыслящего человеческого существа.
Что и говорить, даже финал рассказа оставляет тяжелый осадок. Хотя Кэневину и удается уничтожить ловушку чародея-стеклодува и вызволить мальчика, читатель не отложит книгу с легким сердцем. Ведь выбраться из зазеркального мира полностью невредимым просто невозможно... А это в свою очередь означает, что создатели «Ловушки» добились желаемого результата... при условии, конечно, что у них была такая задумка.
Считать ли «Ловушку» одной из самых выдающихся работ в области литературы ужасов или, наоборот, рядовым экспериментом — решать каждому в отдельности. Однако стоит принять во внимание тот факт, что мы соприкоснулись с достойным образцом фантастической литературы, продолжившим и вместе с тем проложившим новое направление для сотен историй о «безумном изобретателе», о поисках вечной жизни, о потустороннем мире, а также в жанре психологического триллера. И, само собой разумеется, что имена авторов, внесших столь весомый вклад в развитие этого направления, не должны пребывать в забвении.

image

«За гранью времен» — одна из немногочисленных повестей Лавкрафта, известность которому принесли, скорее, все-таки рассказы. Тем не менее, она строится вполне типично для автора: есть зачин, в котором рассказчик намекает на некое зловещее откровение, есть основная часть произведения, в которой читателя размеренно подводят к «невероятной истине», есть кульминация, где мы, наконец, сталкиваемся с ней лицом к лицу. В скольких произведениях мэтр использовал эту или похожую формулу — не сосчитать.
Тем не менее, повесть «За гранью времён» довольно необычна по своей атмосфере, в ней есть интересные детали, касающиеся собственной мифологии Лавкрафта и есть кое-какие загадочные нюансы.
Сама повесть строится как мемуары главного героя, записки, обращенные к его сыну — у ГФЛ этот прием встречается нередко и, скорее всего, он навеян литературой предыдущего периода, когда для создания атмосферы «достоверности» писатели обожали представить свою книгу как публикацию неких документов, а то и вовсе создавали «роман в письмах». Но тут и возникает нюанс, на который не обращают внимания большинство читателей: главный герой повести пишет заметки как предупреждение сыну и говорит, что на руках у него нет никаких подтверждений настигшему его откровению, поэтому публикацию данного текста оставляет на усмотрение сыну. Судя по тому, что записки были напечатаны — сын счел их правдоподобными или обнаружил некие подтверждения. Деталь неочевидная, но зачаровывающая внимательного читателя.
Еще интереснее жанровая особенность повести, напрямую связанная с ее философией. Дело в том, что автор, судя по всему, писал ее как хоррор, но современный непредвзятый читатель воспримет «За гранью времен», скорее, как научную фантастику. В самом деле: на нашей планете давным-давно существовала иная, нечеловеческая раса, умеющая посылать сознание своих представителей в тела людей разных эпох, взамен давая возможность больше узнать о своей жизни и пообщаться с гостями из других эпох и цивилизаций. Скажите честно, вас пугает такая идея? Или, все-таки, скорее, интригует и завораживает? Из всего текста следует, что загадочная раса, собственно, и не пытается повредить людям, питая к ним, скорее, академический интерес. И что тогда страшного в том, что они существовали за миллионы лет до нас? Полагаю, многие из читателей были бы не прочь испытать то, что выпало герою повести — и не были бы при этом напуганы.
Другой разговор, что для Лавкрафта сама эта идея, вероятно, представлялась невероятно страшной — просто потому, что он был закоренелым расистом. Существование рядом с собой некоей другой, принципиально иной расы со своей культурой, внешним видом и даже физиологией действительно могло вызывать у него приступы отвращения и паники — и, в общем-то, неважно, негры это будут, азиаты или морщинистые конусы из других геологических эпох. Об этой черте его творчества, в частности, подробно и любопытно писал в своей монографии Мишель Уэльбек. И отрицать или порицать эту особенность творчества ГФЛ, как это стало модно в последнее время, — попросту глупо: напоминает поведение тех психов-антисемитов, которые считают себя христианами, одновременно отрицая, что Христос был евреем.
Если понимать эту особенность психологии автора, перешедшую и к главному герою, то становится понятнее мнимая затянутость, с которой описаны его переживания. Дело в том, что для героя существование иной расы, чуждой «белому англосаксу и протестанту» — факт настолько невыносимый, что, даже бегая по циклопическим древним лабиринтам, он упорно пытается убедить себя в том, что этого не существует. Рациональный мир белого человека просто не должен вмещать такие откровения. Если же, в отличие от автора, читатель не страдает ксенофобией, то повествование покажется ему просто завораживающим: сама возможность столкнуться с людьми из разных эпох и даже с разумными нелюдьми — разве это не потрясающе? Разве в самом перечислении тех, с кем ему удалось пообщаться, не звучит некая музыка? Впрочем, есть ощущение, что звучала она и для автора тоже — просто он боялся в этом признаваться даже самому себе.
Как бы то ни было, в двойственности повествования, в самой возможности взглянуть на Великих Древних Лавкрафта через призму научной фантастики, а не мистического хоррора, — именно в этом и состоит главная притягательность данной повести.
Как обычно, в случае с творчеством ГФЛ остро стоит проблема перевода. Даже название произведения, более известного как «За гранью времен», не вполне передает смысл английского «The Shadow Out of Time» — скорее уж тогда «Тень из-за вне-временья», хотя, согласны, по-русски это звучит несколько неуклюже. Чтобы не быть голословным, сравним оригинал с переводом.
Возьмем последние абзацы текста, те, которые оказываются ключевыми практически в любом произведении Лавкрафта. Если дословно перевести классика, то получится примерно следующее: «Конечно, дело было в книге в металлическом футляре — футляре, который я достал из забытого укрытия среди непотревоженной пыли миллиона веков. Ничьи глаза не видели ее, ничьи руки не касались этой книги со времен прихода человека на эту планету. И все же, когда я над ней поднял свой факел, в этой мегалитической бездне я увидел, что странно окрашенные буквы на ломкой, подкрашенной веками целлулоидной странице были вовсе не безымянными иероглифами времен юности Земли. Вместо этого там были буквы знакомого нам алфавита, складывающиеся в английские слова, написанные моим собственным почерком».
В переводе Василия Долгокупли (в том числе, в недавней серии «Некрономикон. Миры Говарда Лавкрафта») читаем: « Все дело заключалось, конечно же, в книге, которую я извлек из металлической ячейки в стене подземного хранилища. Ничья рука не касалась этой книги за все недолгое — по сравнению с возрастом этой планеты — существование человечества, и все же, когда я всего лишь на одну секунду зажег фонарь над ее раскрытой страницей, я увидел отнюдь не иероглифы, подобные тем, что испещряли окружавшие меня стены древнего города. Вместо этого я увидел буквы знакомого мне алфавита, которые легко складывались в английские слова и фразы, написанные, вне всякого сомнения, моим собственным почерком».
Судите сами, насколько важны подобные изменения, но всегда крайне аккуратно высказывайтесь по поводу стилистики Лавкрафта: практически ни одно его изданное на русском произведение не избежало вмешательства переводчика, иногда — значительно более грубого.

image
  • редактировать О нас
  • Русскоязычный Круг Лавкрафта состоящий из писателей Традиции. Является частью Альянса E.S.V.! На данной странице будут публиковаться художественные произведения Лавкрафта, его друзей и последователей. Так же будут публиковаться и биографические книги.
    Нашей целью является сохранение переведенного творчества Круга Лавкрафта, а так же его развитием и расширением на русскоязычном потребительском поле путем своих художественных наработок.
    Страница создана администрацией E.S.V.!